Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

Быстро задираю майку, сжимаю грудь. Приспускаю чашечку и уже касаюсь голой кожи.

Тяжело выдыхаю, когда пальцы трогают нежную кожу. Надавливаю. Мягкая и упругая грудь. И своя.

Большим пальцем обвожу сосок. Уже твердый и торчащий. И понимаю, что сдохну, если не оближу его сейчас.

Задираю лифчик и губами обхватываю сосок. Прикрываю глаза от удовольствия.

Чуть посасываю его, играюсь языком.

В моих руках Птичка выгибается и вцепляется мне в плечи.

Отпускаю сосок и покрываю поцелуями каждый сантиметр ее груди. Но мешает чертова одежда! Поэтому быстро тяну майку с нее, расстегиваю лифчик и отбрасываю.

И несколько секунд как завороженный смотрю на грудь. Красивая с торчащими сосками. Рука невольно тянется смять ширинку и в это время девчонка закрывается руками от меня. Прячет такую красоту.

Беру ее за запястья и развожу руки в стороны.

Сейчас бы вдавить ее в кровать и трахнуть. Со всей силы вбиться. До криков. Но, сука! Она такая хрупкая и нежная… не могу так с ней…

Наклоняюсь и начинаю ласкать грудь. Вылизываю ее, целую, скребу зубами. Обхватываю соски и посасываю.

А потом поцелуями веду вниз. Животик. Напряжённый и подрагивающий. Подцепляю руками штаны и тяну их вниз.

— У меня не было никогда, — доносится до слуха шепот.

Чмокаю ее там, где резинка штанов и поднимаю взгляд.

— Я знаю, Птичка, — хриплю.

А у самого яйца поджимаются от предвкушения.

— Не бойся, маленькая, — глажу ее по животу, — я аккуратно.

— Я не знаю, — она вдруг поднимается и садится. Опять закрывается и хватает свою майку. — Я пойду…

Да конечно! Так я тебя и отпустил! Такое динамо, блять!

Да у меня яйца взорвутся сейчас!

— Никуда ты не пойдешь, — сграбастываю ее к себе на колени и впиваюсь в губы.

Целую крепко, чтобы не вырвалась, а сам рукой ласкаю ее тело. Мну грудь, натирая сосок ладонью. Сжимаю талию и опять просовываю руку под резинку штанов.

Девчонка дергается. Как будто я там уже не хозяйничал!

— Тихо, Птичка, — шепчу ей в губы. — Не бойся. Все хорошо будет.

Тяну с нее штаны, удерживая ее руки за запястья, чтобы не мешала.

— Сладкая такая Птичка, — завожу ладонь на попу и сжимаю ее. — Все хорошо будет.

Кладу ее на спину и быстро тяну с себя майку.

Взгляд девчонки тут же мне на грудь падает. И от этого или от возбуждения, которое зашкаливает сейчас, я прямо чувствую, как волоски дыбом встают. Потираю грудь и быстро начинаю расстегивать брюки.

Спускаю их и сжимаю член через боксеры. Налитой, готовый, твердый.

Это мое движение не остается незамеченным Птичкой.

Она круглыми глазами смотрит на мою ширинку с выпирающим в боксерах членом. Облизывает губы.

И у меня срывает последние тормоза.

Набрасываюсь на нее, покрывая поцелуями нежную кожу с мурашками. Подцепляю трусики и тяну их вниз. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза, когда моему взору открывается нежная розовая киска.

Очень красивая. Как цветок. Нетронутый бутон.

Нетронутый…

Встаю на коленях у Птички между ног и тяну вниз боксеры. Не могу, сука, больше. И так моей выдержке можно позавидовать.

Каждая секунда как пытка!

Член тут же пружинит и головкой в потолок показывает. Обхватываю его и сжимаю.

— Ой! Мамочки! — вдруг слышу тихий вскрик.

Смотрю на Птичку, а она со страхом в глазах смотрит на член у меня в руке.

Да не могу я больше в эти игры играть. Успокаивать, уговаривать.

Член ныть начинает уже!

Поэтому просто наваливаюсь на пытающуюся привстать Птичку. Вжимаю ее в кровать.

— Чичичи, — шепчу с улыбкой, а у самого все сводит от желания. — Ну, маленькая. Тихо-тихо. Сейчас, Птичка. Сейчас.

Впиваюсь губами в шею и рукой развожу шире ее ноги. Начинаю ласкать ее там пальцами. Рычу от нетерпения, ощущая влагу на пальцах.

Нащупываю клитор и обвожу его.

Стон из губ Птички.

Приподнимаюсь. Она зажмурилась и прикусила губу.

— Птичка моя… сладкая… — хриплю ей в губы.

Приподнимаю бедра, пристраивая головку. Тру ею клитор, вырывая еще и еще стоны из Птички. Потом чуть опускаю член и утыкаюсь в узкую дырочку.

Пиздец какую узкую.

Вывожу бедрами круги.

Весь напрягаюсь и сильно вцепляюсь рукой в тонкое плечо Птички. Сдерживаюсь из последних сил. Но это предел. Чувствую, что сорвусь скоро.

— Птичка… такая красивая… такая сладкая… девочка моя… — толкаю язык в ее приоткрытый от стонов ротик.

Выдыхаю в нее и толкаюсь бедрами.

Мой громкий стон и ее вскрик оглушают и в хлам превращают мозги.

Ничего не понимаю. Чувствую только нереальное наслаждение.

Все тело словно судорогой сковывает.

Перевожу взгляд на Птичку. Она лежит и часто дышит. Смотрит мне в глаза.

— Все уже, сладкая, — напряженно усмехаюсь, проталкивая член глубже.

Она тихонько стонет. Сводит бровки.

— Тшшш, сильно больно? — спрашиваю, проводя рукой по ее волосам.

Мотает головой.

— Моя ты Птичка, — улыбаюсь и приподнимаю бедра. Выхожу немного и снова проникаю.

— Ой, — постанывает она.

— Тшшш, потерпи, маленькая, — сжимаю ее и шепчу в ушко. — Потерпи, Птичка.

Знаю, что ей больно. Но не могу остановиться.

Я как помешанный не хочу отпускать ее. Крепко обнимаю. Засасываю кожу на шее. И выхожу, и толкаюсь в нее. Еще и еще.

Кайфую от ее стонов и всхлипов.

Она беспомощно хватается за мои плечи, царапает спину. Вцепляется в волосы и тянет их.

А я как заколдованный весь сосредоточен на удовольствии. А оно нереальное.

Оно просто охрененное. Мне кажется, я никогда ничего подобного не испытывал.

Это не секс. Это… бомба… фейерверк.

Мои толчки становятся чаще и резче. Я не сдерживаю себя. Потому что понимаю остатками разума, что надо кончить быстрее. Так будет легче для девочки.

Я еще свое возьму. Отымею ее так, как хочу. Но пока надо кончить.

Слабые стоны Птички. Мои хрипы. Еще несколько толчков и я резко встаю с нее.

Дурею, видя красные подтеки на бедрах и на члене.

Обхватываю его и он тут же выстреливает на подрагивающий живот Птички.

Глава 28. Птичка

Приоткрываю глаза и вижу солнечный свет, проникающий тонкой полоской сквозь шторы. Не сразу вспоминаю события прошлой ночи. А, когда память возвращается ко мне, то чувствую, как вспыхивают щеки.

Хочется зарыться под одеяло и ни с кем не встречаться. Ни с кем.

Как я могла? Зачем?

Почему не ушла?

Осторожно оборачиваюсь и понимаю, что одна в комнате. Я одна лежу на этой огромной кровати.

Зажмуриваюсь и перед глазами взгляд отца Лики. В жар бросает. Касаюсь под одеялом живота, как будто там все еще его сперма. Горячая.