Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

– ни одной мысли не разобрать. То, что он роется в рюкзаке, он сам понял уже постфактум, когда непослушные руки ухватили сверток, на поверку оказавшийся сложенным дождевиком. С трудом удалось обернуть дождевик вокруг Доу, и это отняло остатки сил. Подумать о себе Норман был уже не в состоянии: просто сел, утягивая голову Доу на себя, чтобы она не лежала на голой земле, и прислонился спиной к дереву. Он готов был умереть от холода, но набравший мощь костер слегка отогрел лицо и руки. Норман поднял глаза на нависшие над ними ветви и обнаружил, что стемнело. Темнота. Снова темнота.

– Не умирай, пожалуйста, – попросил он, хотя знал, что его не слышат. – Ты не должен умереть так. Я не знаю, что мне делать, если… если…

Ночь обступила свет костра, стараясь проникнуть внутрь, и собственный шепот показался ему беспомощным и жалким. Норман закрыл глаза.

Если когда он их откроет, над ним будет стоять Надин или Доу будет лежать на его руках с простреленным виском, перерезанным горлом, умерший из-за безумного наваждения или от холода, – возможно, он просто сдастся. Он подумает об этом потом. Не сейчас. Не сейчас…

Норман провалился в сон.

* * *

Шел какой-то – второй? третий? сотый? – час, как Винсент заснул, когда Джемма обнаружила себя сидящей по-турецки внутри ниши в полу.

Она не поняла, как там оказалась. Вот она бродит по пещере, вот смотрит бессмысленным взглядом наверх, в трубу колодца, вот наблюдает за спящим Винсентом, пытается разбудить его, но усталость крепко его сморила – и потом…

Она просто сидит тут. Без движения, уложив ладони на колени.

Смотрит на эту проклятую надпись.

«Я здесь».

Что-то неуловимо знакомое было в ней, иголочным покалыванием беспокоило разум, и Джемма в очередной раз подумала: может, Купер? Всё это. Может, он неделями бродит вместе с ними по этим тоннелям и по злой чужой воле не может с ними пересечься…

Но если он спал, пока снился Джемме, – и одновременно с этим ходил здесь, по кругу… Значит ли это, что они тоже сейчас спят? С Винсентом? Вдруг именно потому она не может здесь заснуть?

«Она сказала, что они все спят», – вспомнились слова Нормана. Он говорил об этой девчонке, Катрин или Кейтлин, Джемма не могла вспомнить имени.

Но ведь в итоге они были не спящими, нет.

Просто мертвыми.

Джемма опустила взгляд на свои руки. Те казались реальными, но в этом месте это больше ничего не значило. Могло ли оказаться, что…

Эти мысли. Такие мысли. Их не должно было быть. Они звучали обреченно, словно она уже смирилась с тем, что эта каменная утроба станет их могилой – могилой Винсента, – с тем, что в ту реальность им уже не вернуться. Но это ведь глупость. Погибнуть от чего? От жажды и голода в пятистах метрах под землей, совсем рядом с выходом наружу?

«Не будет этого», – отрезала Джемма и поморщилась. Собственный голос внутри головы звучал слишком часто, слишком громко; она почти соскучилась по голосу Купера и его интонациям. Раньше, до тоннелей, они постоянно звучали в ушах, но Джемма уже давно ничего не слышала. «Выбрал самый неудачный момент для игры в молчанку», – раздраженно подумала она, глядя на надпись.

«Я здесь».

Брехня. Тебя тут нет, хотя ты нужен. Подай знак, Купер, или хотя бы скажи хоть слово…

– Ты сидишь так уже пятнадцать минут, – раздался позади нее голос, и Джемма вздрогнула. – Показывают что-то интересное?

Щелкнул фонарик, и только тогда Джемма поняла, что все это время в пещере стояла непроглядная темнота. Верно, они же выключили его, чтобы не сажать батарейки… Но как она тогда… И как он…

– Ты меня напугал, засранец. – Джемма поднялась на ноги. – Проснулся? Вставай. Камень ледяной, почки не железные.

– Обожаю, когда ты такая заботливая.

Любой другой человек сказал бы это с сарказмом, но улыбка в голосе Винсента говорила не о насмешке. Он и правда так думал.

– Да, это я, твоя мамочка. – Джемма подошла ближе и слегка ударила его лодыжкой по ноге. – Поднимайся. Серьезно.

– Если я заболею, – он со вздохом оперся на руки и сел, – это все равно будет наименьшая из наших проблем. Циститом больше, циститом меньше…

– У мужиков не бывает цистита, умник.

Винсент хмыкнул, разминая шею:

– Вообще-то бывает.

– Не-а.

– Бывает, Джемма. Просто не так часто. Я не спорю с тобой, – заверил он прежде, чем Джемма успела это сказать. – Просто обогащаю твои медицинские знания.

– Доберемся до Нормана, – она надеялась, что звучит оптимистично, – и посмотрим, чьи еще знания будут обогащены.

– Эшли что, теперь еще и меди… – Винсент закашлялся и помахал рукой, когда Джемма тут же обеспокоенно присела на корточки. – Всё в порядке… кха… Горло сухое. Скребет.

– Как давно ты пил? – Джемма потянулась к его рюкзаку. – Допей то, что осталось.

– Джемма, кха. – Винсент перехватил ее за рукав. – Джемма. Вода давно закончилась.

Перед глазами поплыло – коротко, словно дрогнул от огня воздух, – и затем вернулось в свои границы. Лицо Винсента, на секунду смазанное, снова стало четким.

– Да, – соврала Джемма, – точно.

Она не помнила, когда вода закончилась. Она не понимала, как свободно передвигалась здесь, если света не было. Она не знала, сколько уже не спала.

Нужно отогнать от себя эти мысли. Может, именно их Самайн и добивается. Может, он гонит их по бесконечной спирали, пока они не сойдут с ума. Закрывает им глаза и ведет за руку в темноте, чтобы они не догадались. Может, Джемма сейчас сидит здесь совсем одна, а может, с ней действительно Винсент, или кто-то другой, или… или даже самой Джеммы здесь нет, только ее разум. Лишь горящее сознание в темноте.

– Мы пойдем дальше? – спросил Винсент, выпрямляясь и оказываясь с ней почти нос к носу. Джемма тут же отодвинулась. – Или попробуем колодец еще раз? Ну, на всякий случай.

Они уже перепробовали все: даже забирались друг другу на плечи, чтобы примериться, попробовать зацепиться за камни – но те были слишком плотно спаяны, а труба колодца оказалась слишком широкой, чтобы вылезти, упершись в стенки ногами и спиной.

Выхода наверх не было. Иногда Джемма погружалась в сомнения, был ли тот «верх» на самом деле: за столько раз, сколько они сюда возвращались, – бесчисленное количество – свет наверху так и не появился. Утро так и не наступило.

Утро никогда не придет.

Белтейн никогда не наступит.

Холмы никогда не закроются.

«Не будет этого», – глядя на лицо Винсента, снова подумала Джемма. Оно, это лицо, сейчас было