Хроники 7 дней - Имран Муса оглы Магеррамов

с ней и со старушкой, а также с Мадам Оптимизм провел судно к платформе?

Я, было, хотел ответить, но он продолжил:

– Ты думаешь, что станешь героем? Хочешь произвести на нее так впечатление? Я тебе так скажу: это лютая глупость. Ты нужен мне на корабле. Я слишком стар, чтобы бороздить океаны, мне нужен молодой помощник, чтобы поправлять такелаж, тушить пожары, заделывать пробоины и делать все, чтобы наша посудина добралась до платформы или хотя бы до района, где она стоит. Так что и не думай изображать из себя героя.

– Черт возьми, старик…

Он снова перебил меня:

– Даже и не думай, сынок. Ты поднимешься на борт. Все.

– Хорошо. Кого ты предлагаешь? – Спросил я.

– Себя или Мадам Оптимизм. – Спокойно ответил он.

– Ты уверен?

– Я сказал тебе: я уже слишком стар. А этой журналистке я не верю. Если она не захочет остаться, останусь я. Можешь так и передать женщинам.

– А… – он прочитал мои мысли:

– Сейчас ты возьмешь свою тетрадь и будешь конспектировать основы мореходства на случай, если я останусь на берегу. Слушай внимательно, повторять не буду.

Я вернулся за тетрадью. В ней было еще достаточно страниц, чтобы записать лекции старика по основам навигации, судовождения и другим полезным для будущего морехода вещам. Чтобы не смешивать записи, я решил писать с оборотной стороны тетради. Я отказался от второй тетради сознательно, чтобы не перепутать их:

– Может, позовем кого-нибудь еще? – Спросил я. – Информация-то для всех важна.

– Если хочешь, позови девушку. Больше никого не надо.

Я вернулся на склад. Девушка сидела на стуле в каком-то депрессивном состоянии: ее глаза смотрели куда-то в пустоту, а на лице невозможно было прочитать эмоции. Я подошел к ней и сказал:

– В канцелярском отделе старик дает лекции для начинающих мореходов, пойдешь?

– Я ведь сказала, что не поддерживаю ваш план. – Безучастно ответила она.

– Пойдем. Неизвестно, чем это все закончится. Возможно… – она меня перебила:

– Да все вам известно. Вы просто не хотите принять очевидного. Нам конец. При любом раскладе.

Я опустился на соседний табурет:

– Так… Послушай меня внимательно. Нельзя верить словам одного человека. В этом магазине мы как в консервной банке – видим, что творится вокруг, но при этом не понимаем всей картины. С этим планом мы можем спастись.

– Ненадолго… – ответила она, – ненадолго.

– Я хочу, чтобы ты встала и пошла со мной в канцелярский отдел. Одному мне не освоить столько информации по морскому делу.

– Ты умный. Справишься.

– Не умнее тебя, учитель. – Улыбнулся я.

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня. По ее лицу поползла улыбка:

– Хорошо. – Она встала со стула. – Пойдем.

Старик не слукавил: конспектировать пришлось много. Очень много. В общей сложности, мы провели в канцелярском отделе около шести часов. За это время мы узнали, как прокладывать курс, придавать судну скорость и контролировать направление движения. Также он рассказал нам о дрейфе, как инструменте экономии топлива и снижения заметности судна. Он рассказал нам об ориентировании по карте лоций, небесным телам, визуальным ориентирам. Также мы узнали немного о борьбе за живучесть корабля (борьба с пожарами, ремонт пробоин, электрики, двигателей, рулевых машин и пр.).

Старик хотел рассказать как можно больше, но поняв, что нам и этого хватит, сказал:

– Ладно, студенты, отдыхайте. Позже, может, еще чего расскажу.

Возвращаясь к своему спальному месту, я взглянул на часы: 12 часов 30 минут. Прошло полдня, а впечатлений на неделю.

P.S: Надеюсь, это последняя запись в разрушенном городе. Скорее бы нам всем убраться отсюда.

ДРЕЙФ

Времени на записи практически нет. Я, в основном, стою у штурвала, подменяя кассира, пока он обследует корабль, или помогаю ему на палубе. В общем, не знаю, какое везение было на нашей стороне, но нам это удалось. Все, о чем говорил старик, получилось: мы вышли в океанские воды. Жаль, он не смог это увидеть. На него набросилась одна из тех юрких тварей, что подчиняются гуманоидам, пока мы шли к порту по городской канализации. У него практически не было шансов. Все, что он сказал, было: «Бегите». Он кричал недолго, но очень громко. Иногда я слышу этот крик во сне. Кассир говорит, что пройдет, но я сомневаюсь.

В порту нам помогли. Армейские снайперы, что держали там оборону. Они прикрыли нас, пока мы бежали к судоремонтному цеху. С автоматикой нам помог разобраться один раненный солдат. Когда судно коснулось воды, он стал жертвой гуманоида. Его на части разорвало от одного его удара. Иногда и это я слышу и вижу во сне. Господи, как же это все неправильно.

Наша посудина… как бы это описать. В общем, это портовый буксир. Названия нет, есть кодовое обозначение – CFV-225B. В цеху это был единственный уцелевший корабль с полным баком горючего и кое-каким провиантом на борту. Конечно, мы много чего взяли с собой из магазина, но этого хватит на 2-3 дня плавания. Надеюсь, мы быстро доберемся до платформы.

Сейчас нас четверо: Мадам Оптимизм пошла с нами. Как выяснилось, она ходила под парусом, поэтому она может стоять у штурвала, штурманского стола, а также работать с такелажем на палубе. Качку она переносит отменно, не то, что я. Но хуже всех сейчас старушке: первое же волнение подкосило ее, и теперь она практически не встает с постели. Я иногда заглядываю к ней (мы разместили ее в кают-компании, это самое уютное помещение на этой посудине), чтобы покормить и справиться об ее самочувствии. Она держится молодцом, но мне страшно и представить каковы ее шансы уцелеть в сильный шторм, который непременно разорвет наш буксир в щепки. Стараюсь об этом не думать, но все же.

Кассир у нас теперь шкипер. Старик его здорово натаскал по морскому делу. У нас тут недавно ситуация была: у нас на пути возникла гряда из подводных скал. Я бы на его месте изменила курс и обошла их. Мадам Оптимизм предложила подождать прилива и пройти по ним на большой воде. Он осмотрел их через бинокль и решил пройти между ними, чтобы не терять время на обход. У буксира малая осадка, поэтому такой маневр имел место быть. Но не при наших кривых руках и почти полном отсутствии опыта походов в море.

Тут же был назначен лоцман – Мадам Оптимизм. Как самая опытная и лучше всех чувствующая габариты судна, она встала на бак с биноклем. Мы открыли дверь в рубку, чтобы слышать ее указания. Кассир встал