Сакура-ян - Андрей Геннадьевич Кощиенко

несколько иное. По крайней мере, у меня такие ощущения. Но как же ответить любопытствующей? Причём не забывая, что происходит первый разговор со «старожилами», который отчасти определит моё место в тюремной иерархии. Сказать, — «не знаю, почему она на меня обиделась»? Далее непременно последует вопрос — «а почему ты с ней не поговорила, не объяснила»? Дальше придётся придумывать, о чём врать и помнить нафантазированное минимум два года. Ссс… Как же всё это надоело!

— Удалила потому, что мы расстались.

— Но почему?

— Не знаю. — пожимаю я в ответ плечами. — Порой, причина, из-за которой люди в твоей жизни отвернулись от тебя или просто ушли, — не имеет ничего общего лично с тобой. Причина в том, что сам Бог убирает их с твоего пути, потому, что именно они не смогут идти там, где идёшь ты. Может, это как раз подобный случай?

— Пфф… — выдыхает собеседница, видимо, ожидавшая чего-то иного, а не внезапного «откровения» с привкусом святости.

— Может, это ты не сможешь идти там, где идёт АйЮ?

— Возможно. — не споря, вновь делаю движение плечом. — Но от перестановки мест слагаемых, — сумма не изменяется.

Кажется, слышно, как у каждой сокамерницы в голове шелестят мозги, словно видеокарты, создавая для своей хозяйки мой уникальный образ. Я же пытаюсь ощутить, — хватит ли внутри меня «электричества» дожить до отбоя?

— И вы расстались. — констатирует собеседница, которая спросила про АйЮ.

Возможно, намекает на то, что данный факт даёт право обнуления заключённых ранее договорённостей и возможность открытия посторонним тайны общения.

— Я не собираюсь делиться частной информацией. — предупреждаю я. — Мне доверили, я храню. Когда вернусь, никто не скажет о том, что со мною нельзя делиться секретами.

— Куда «вернёшься»? В развлекательную индустрию?!

— Конечно.

— После исправительного учреждения и каторги? Кто же станет работать с таким исполнителем?

— Есть одно место. Называется — «собственное агентство.

В камере на несколько секунд вновь наступает тишина. Уставившись на меня, сокамерницы переваривают услышанное.

— А деньги где возьмёшь? — спрашивает ещё одна девушка.

— Будет день, будет и пища. — пожимаю плечами в ответ. — Об этом я подумаю завтра.

Вспомнив, что поскольку книга тупо не написана, то фраза из «Унесённые ветром» никаких ассоциаций у слушателей здесь породить не способна и поправляюсь.

— Точнее, — через пять лет. — говорю я.

— Ну, это долго ждать. И «КЕМА» запретила тебе работать. Твоих артистов никуда не станут приглашать и ты — разоришься.

Хм, какая странная осведомленность! Они что тут, — следят за обстановкой в индустрии кей-поп?

— В моём агентстве будет только одна исполнительница, — Агдан. И она сама будет выбирать, где захочет выступить. В мире есть ещё и другие страны, кроме Кореи. Об этом здесь почему-то всегда забывают.

Девочки смотрят на меня, я же, скалясь голливудской улыбкой, гляжу на них.

— Ты всегда такая самоуверенная? — с неудовольствием интересуется сокамерница, сидящая с краю.

— Прошу прощения, если вызываю раздражение своим поведением. — извиняюсь я, повернув голову к ней. — Издержки профессии. Скромные, — в шоу-индустрии, ничего не добиваются. Ну, или почти ничего.

— АйЮ всегда скромная и вежливая!

Хех! Нужно помнить о том, что твой собеседник может оказаться фанатом какого-нибудь исполнителя. Поэтому, — никакой критики.

— Не буду спорить. — соглашаюсь я. — Но я, — не она. Даже если изо всех сил подражать «младшей сестрёнке нации», скопировать её не получится. АйЮ может быть только одна. Не так ли?

Присутствующие при разговоре кивают вразнобой.

— И Агдан может быть только одна. — ставлю я логическую точку в рассуждениях.

— Ты признаёшь, что можно быть вежливой и скромной. — продолжает спорить оппонентка. — Почему не стремишься к идеалу, а вызываешь у людей недовольство?

— Чем становишься лучше, тем больше тебя ненавидят окружающие. Я знаю. Даже книгу об этом написала. А вообще, — все мы рождены, быть настоящими, а не идеальными.

— Хочешь сказать, АйЮ — не настоящая? Притворяется?!

— Настоящая. Но кажется, — она сразу родилась совершенной. Мне так не повезло. Знаю, — подобной ей, мне не стать. Поэтому, — остаюсь сама собой, не стараясь на кого-то походить.

Делаю паузу. Жду, чего скажут в ответ.

— Директор «FAN Entertainment» в интервью сказала, что у тебя очень слабый вокал. — сообщает мне девушка, начавшая задавать вопросы первой. — Разве ты сможешь выступать соло?

Пару секунд удивлённо обдумываю услышанное. Похоже, пока я непонятно чем занимаюсь, агентство в это время не теряет времени даром. Поливает меня дерьмом, не покладая рук. Впрочем, если вспомнить о том, что у меня с ними ещё встреча в суде, то вопросов нет. Нормальное поведение людей, решающих финансовый спор цивилизованным способом. Жаль, что в данный момент я лишён возможности ответить им тем же. Хотя никто не запрещает мне говорить правду. Даже в тюремной камере. А это может оказаться даже пострашнее их придумок…

— Директор агентства «FAN Entertainment» ничего не понимает ни в вокале, ни в шоу-бизнесе. — говорю я. — До того, как познакомиться со мною, она занималась в Америке бизнесом дошкольный учреждений. Не преуспев там, приехала сюда в поисках способа заработать себе на рис. Но и тут у неё ничего не вышло. Не смогла договориться с лауреатом премии «Грэмми». Разве это показатель высокого профессионализма руководителя? Поэтому все её суждения и заключения — просто ни о чём.

— А с тобой вообще, — можно договориться? — раздаётся ехидный вопрос откуда-то из задних рядов.

— Вполне. — мгновение подумав, встряхиваю в ответ волосами. — Если ко мне привыкнуть, то я — нормальная.

Ответом сказанному служит дружный смех и хихиканье.

— Вот теперь становится понятным, почему Агдан выгнали отовсюду, откуда смогли. — с ухмылкой произносит девушка, сидящая с краю.

Чего такого сказал? — удивляюсь внезапному веселью. — Ко всякому человеку приходится вначале привыкать…

— Прошу прощения. — говорю я. — Честно сказать, — до сих пор не могу осознать, как здесь очутилась и по какой причине. Столько событий за столь короткий срок, что «крыша» у меня просто «едет». Понимаю, всем интересно пообщаться с новым человеком, но давайте перенесём разговоры на чуть позже. Мне нужно время на адаптацию. Лучше объясните, — как здесь жить? Что можно делать, что нельзя, а что — нужно?

Сказав, смотрю на девчонок. Некоторые из которых переглядываются, некоторые — хихикают, кто-то шепчется друг с дружкой. Короче, продолжается процесс оценивания. Надеюсь, я не уронил себя в глазах «сообщества», сообщив о готовности принять помощь?

— Расскажем. Но, — в обмен на настоящие истории про жизнь айдолов. — предлагает девчонка, сидящая с краю и, прищурившись, спрашивает. — Идёт?

— Не идёт. — отказываюсь я, отрицательно качая головой.

— Почему?

— Потому, что «закулисная жизнь звёзд» состоит практически из одних тренировок. По крайней мере, так было на моём уровне. Рассказывать, собственно, нечего.

«Чего я опять