Сакура-ян - Андрей Геннадьевич Кощиенко

понятно. Второй факультатив какой взять? Готовку? Считаю, что и без этого неплохо кулинарю. Там ведь, как пить дать, станут учить корейской кухне. «Кимчи на пару» и прочие местные шедевры, от которых у меня дух захватывает. «Дизайн одежды»? … Полдня просидеть за швейной машинкой, чтобы вечером пойти и ещё немножко «догнаться»? Нет уж, спасибо, я сам умру. Без вашей помощи. «Корейская литература»? … Это вообще треш, которого нет.

Запишусь-ка я на «изобразительное искусство»! Помню, последний раз котики с огнемётом у меня удачно получились. Напрактикуюсь в живописи, выйду — буду свою мазню на холстах по миллиону продавать. Баксов!

«Всё, свободен, выбор сделан». — думаю я, мысленно поставив галочки напротив выбранных пунктов. — «Можно даже успеть поспать на парте. Сколько времени до конца урока осталось? Пятнадцать минут? Четверть часа — это ого-го! Бездна времени.»

Время действия: восьмое января, вторая половина дня

Место действия: исправительное учреждение «Анян»

— Какая у тебя кожа гладенькая!

— Чё за дела? — интересуюсь я, перехватывая руку, протянутую к моему лицу.

— Ты схватила меня? Меня? Великолепную КиЫн?! Да ты просто разум потеряла! Не знаешь, кто я такая?! Я одна из сестёр Ли! Не слышала, кто мы такие?!

Почему — «не знаешь»? Знаешь. Ещё вчера «камерное сообщество» начало готовиться к возвращению из карцера двух «персон». Как я понял из обрывков случайно услышанных разговоров сокамерниц, обсуждавших данное событие, «сёстры Ли» — это близнецы-отморозки. На свободе они довели до суицида одноклассницу, после чего оказались здесь, ничуть не изменившись душевно и морально, продолжая поступать так, как им нравится. Фактически, — они являются неформальными лидерами камеры.

— ЕЫн! — полуобернувшись, КиЫн кричит в сторону, не пытаясь при этом вырваться. — Посмотри! Твоей сестре делают больно!

— Кто тебе делает больно? — грозным голосом интересуется, подойдя, ЕЫн.

— Вот она, она! — плаксиво тыча в меня освобождённой мною рукой, жалуется её сестра.

— Ты зачем нас обидела? — придвигаясь, интересуется, ЕЫн. — Старших не уважаешь?

Окидываю деваху взглядом. Что на первой, что на второй сестре, природа, как говорится — решила особо не заморачиваться. Обе — страшненькие, без намёка на пластику (хоть бы двойное веко сделали!), низенькие, толстенькие, криворуконогинькие. Словно молодые гоблинши в юности. И с проблемами в голове. Говорить о себе во множественном числе, это, как бы, признак. Либо, — попытка запугать…

— А ты уважаешь старших? — интересуюсь я. — И тех людей, которые посадили вас в тюрьму?

Вокруг наступает тишина. Все в камере, в ожидании ответа, смотрят на «подвисшую ЕЫн. Если брякнет — «уважаю», — тогда «терпила». Если нет… Ну я так думаю.

— Не уважаю. — признаётся оппонентка.

— Чё тогда за вопросы? — холодно спрашиваю я.

ЕЫн несколько секунд таращится на меня. Видимо, соображает ответ.

— Хитрая, да? — спрашивает она. — Думаешь, училась в «Кирин», будешь тут над простыми девчонками умничать?

— Из песни слов не выкинешь. — констатирую я. — У каждого — свой собственный жизненный путь. Но все должны следить за своими словами.

— Да, прямо, как ты? Присягу давала, обещала нацию защищать, а сама испугалась и сбежала!

— У меня есть награда «За ранение. Родина дала. Тебе что она дала за её защиту?

Жиробаска вновь затрудняется с ответом, потом открывает рот и изрыгает: — Думаешь, крутая, да?! Ещё не поняла, куда попала? Ты — на самом дне, на которое упала со своего верха! И не думай, что связи тебе помогут. Ты стала никем для всех. Тебя бросили! Если это не так, то мы бы сейчас не разговаривали! Ты упала! Расшиблась в лепёшку! Ты — «лепёшка»! А камеры здесь не везде стоят! Поэтому, следи, кому и что говоришь!

Так и не сумев найти аргументы, близняшка, видимо, перешла к проверенной тактике — запугиванию. Но это работает в обе стороны.

— По поводу видеонаблюдения — спасибо за информацию. — отвечаю я и добавляю. — А так, — мне самой будет интересно проверить, чему меня научили.

ЕЫн молча тупит, видимо пытаясь понять, — «о чём это я»?

— В армии, а точнее, в дивизии морской пехоты «Голубые драконы» меня учили убивать. — поясняю ЕЫн и свидетелям разговора, что я имею в виду. — В армии только это и преподают. Признаюсь, честно, — полный курс закончить не успела. Но, может, я — «вундеркинд» и могла сдать экзамен экстерном? Инструкторы говорили, что я не безнадёжна.

Пауза на несколько секунд, в ходе которой присутствующие усваивают информацию для размышления.

— Посмотрим. — окинув меня злым взглядом, наконец, обещает ЕЫн.

— Смотри. — чуть пожимаю я плечами, оставляя за собой последнее слово. — Здесь все на виду.

Время действия: девятое января. Воскресенье.

Место действия: исправительное учреждение «Анян». Компьютерный класс.

Сижу перед монитором, пользуюсь гарантированной мне правилами тюремного заключения возможностью использовать компьютер для доступа в глобальную сеть — «на время не более двух часов в выходные дни». Сам доступ организован следующим образом. Сначала вводишь свой ID-номер заключённого и, если он «валиден», то в правом углу монитора появляется счётчик, показывающий, сколько времени осталось до конца сеанса. Программисты как-то модернизировали работу браузера и, в результате, текст с клавиатуры можно вводить исключительно лишь в поисковой строке. Переписываться с кем-нибудь в чате — не получится. Сделано сие для недопущения свободного общения местных сидельцев с кем-либо на «воле». В принципе, систему можно обойти. Выложить сообщение в сети по определённому адресу, а с тюремного компьютера туда ходить и читать, — так организовать обмен информацией. Только кому такое надо, когда у заключённого есть два гарантированных свидания в месяц, на которых можно обсудить и рассказать всё, что необходимо. Причём, здесь сидят девчонки-школьницы, а не какие-то ещё только находящиеся под следствием коррупционеры, озабоченные сокрытием улик и номеров банковских счетов с честно уворованным. Поэтому городить какую-то супер-пупер систему — смысла нет никакого.

Да и саму программную приблуду, наверное, сделали больше для законопослушных граждан, чтобы у них не возникали вопросы типа — «а чего это у нас заключённые, которые должны страдать и плакать, — веселятся и ликуют в чатах? Куда смотрит пенитенциарная система и на что вообще тратятся бюджетные деньги? На весёлую жизнь в тюрьмах?» В общем, что-нибудь в таком роде.

Разобравшись, как всё устроено с доступом, я, как обычно, первый раз заходя в сеть — глянул мировые новости на нескольких англоязычных информационных сайтах. Не обнаружив в их сообщениях мелькания словосочетания — «Республика Корея», сделал вывод, что ничего «невероятного» в ближайших от меня окрестностях не происходит (по крайней мере войны, катастрофы или эпидемии — нет) и можно спокойно, на сколько хватает денег, жить дальше.

(несколько позже. Там же)

Нашёл для