Болото - Андрей Пинаев

— Не успел… — с отчаянием подумал я и провалился.

…Я лежал на жесткой, но удобной кровати, и судя по запаху, матрац был набит сухой травой. Рядом со мною на табуретке сидела крошечная девочка лет шести. Она спросила серьезно и строго, как это умеют только дети:

— А почему у тебя глаза в разные стороны смотрят?

— Чего? — от удивления я резко поднялся, на что голова немедленно отозвалась такой болью, что я упал и снова потерял сознание.

Очнулся я от того, что кто-то влажным полотенцем обмывал мое лицо. Передо мной была молодая женщина лет тридцати, в одном ее ухе сияла крошечная сережка с зеленым камушком. Улыбнувшись мне, она крикнула через плечо:

— Очнулся!

В комнату вошел высокий, коротко стриженый мужчина. Он был довольно молод, однако в волосах уже белела седина. Он сел рядом и сказал:

— Ну что, давай знакомиться? Меня Алексей зовут.

Глава 7

Мне казалось невероятным, что совсем рядом с нашим Лагерем могла находиться целая деревня. Это была самая настоящая деревня, которые я прежде видел лишь в кино: около двадцати маленьких деревянных домов, огороды и плетеные изгороди. С огромным изумлением я увидел возле одного дома самую настоящую корову, но еще большим изумлением для меня стала маленькая речка, огибающая деревню полукругом.

Спустя сорок лет после катастрофы, превратившей весь мир в Болото, реки представляли собой темную полупрозрачную жижу, кишащую непрерывно пожирающими друг друга причудливыми и смертельно опасными мутантами. По своей воле войти в реку — это было безумие. Со страхом и недоверием я подошел к берегу и тронул воду пальцем. Вода была прозрачна; где-то совсем рядом, скрытые туманом, в реке плескались дети — до меня доносился плеск воды и радостный смех. В воде промелькнула быстрая тень, и я испуганно отдернул руку.

— Не бойся. — подошел ко мне Алексей. — Это просто рыба. Настоящая рыба, не мутант. Ты, наверное, и не пробовал никогда?

— Пробовал однажды… в ресторане. Правда она, кажется, модифицированная была.

Алексей опустился на корточки, зачерпнул воды и сделал несколько глотков. Я смотрел на него, приоткрыв рот; он засмеялся:

— Вода чистая! Попробуй.

Еще не веря, я сложил ладони ковшиком и поднес немного речной воды к лицу. Нерешительно и осторожно я коснулся воды губами; вода немного пахла тиной, но это была именно вода, а не болотная жижа.

— Как это возможно?!

Алексей встал и махнул рукой, приглашая следовать за ним, и мы пошли вверх по течению. Тропинка вильнула, и река скрылась в тумане, однако ее мирное журчание стало заметно громче. Я вопросительно взглянул на Алексея, но тот лишь улыбнулся и пошел быстрее. Вскоре тропинка привела нас к огромному серому камню.

Вся земля в радиусе ста метров вокруг камня была испещрена ямками родников, а кое-где вода била вверх маленькими фонтанчиками. Маленькие ручейки сливались, и начиналась река.

— Сними бинт со своей руки.

Я недоуменно размотал бинт; глубокий и загрязненный порез, еще вчера сочившийся кровью, стянулся. Припухлость спала, края раны были того же цвета, как и вся кожа. Рука все еще немного болела, но это была лишь тень той тянущей, пульсирующей боли, что я чувствовал вчера.

— Видишь… это все река. Всего сутки ты пьешь ее воду, а твои раны уже исцеляются. Мы здесь никогда не болеем.

— И… голова у меня больше не болит только лишь из-за воды?

— Да. Но повязку снимать еще рано! — поспешно одернул меня Алексей, увидев, как я потянул за бинт.

— Откуда это? Какая-то… природная аномалия?

Алексей хмыкнул:

— Обойди камень с той стороны.

Вблизи я увидел, что весь камень покрыт письменами. Буквы были похожи на русские, но вместе с тем и отличались; большинство слов были мне незнакомы. В тумане я увидел тонкий лучик света. Еще не приблизившись, я с удивлением заметил, что с этой стороны обычный для Болота желто-серый цвет травы постепенно меняется зеленым. Трава здесь была почти живая.

Трещины на камне удивительно точно складывались в очертания исполинской двери, при наличии некоторой фантазии можно было различить даже петли и массивный замок. Лучик света выбивался из того места, где обычно бывает замочная скважина.

Затаив дыхание, я подошел и заглянул туда. Сначала свет ослепил меня, из глаза потекли слезы, но потом я притерпелся и увидел…

…Я увидел небо, стократ ярче и синее того, что когда-либо было над любым городом; траву чистого зеленого цвета и неизвестные мне деревья с нежной, не обезображенной обычными для Болота наростами корой. Узкое отверстие не позволяло мне видеть больше, но по солнечным бликам, играющим на листьях, я догадался, что камень стоит в воде.

Я оторвался от «замочной скважины» и поморгал, прогоняя плывущие перед глазами сине-зеленые пятна.

— Видишь? Эта река течет оттуда. Это какой-то другой мир…

— Неужели никак нельзя попасть туда? Взорвать дверь?

— Ее нельзя взорвать. Никак. Думаешь, не пытались?

— И что же? Только смотреть в замочную скважину?

Алексей улыбнулся и оперся о камень.

— Я думаю, однажды она откроется. Каждый раз, приходя сюда, я замечаю все новые и новые трещинки; я верю, она откроется. Дай Бог дожить до этого дня.

Я встрепенулся:

— Слушай! А я могу остаться здесь? Здесь, в вашей деревне?

— Да не вопрос, — засмеялся Алексей. — не выгоним же!

— А я могу привести сюда моих друзей? Мы не будем обузой!

Алексей заметно погрустнел.

— Видишь ли… если ты покинешь деревню, ты вряд ли сможешь вернуться назад. Тебя не удивляло, почему так близко от Лагеря находится никому не известная деревня?

— Удивляло, конечно… но чего только не бывает на Болоте.

— Сюда могут попасть далеко не все. Я не знаю, как это место выбирает людей; знаю лишь, что сюда может попасть только тот, кто бежит от смерти. Ты ведь бежал от кого-то?

— Бежал… но ведь можно, наверное, повторить?

— Нет. Все должно быть без обмана, только так.

— Это жаль…

Мы помолчали, потом я неуверенно спросил:

— Это про тебя, что ли, дядька Петро рассказывал?

— Петро? как он там, живой?

— Живой… с женой развелся.

— И что он рассказывал?

Я кратко пересказал ему байку дядьки Петро. Рассказал и свою историю. Услышав про «Алых», Алексей невесело усмехнулся:

— Да, похоже на Андрея. Но со мной не так все было… я Андрея не убивал. У него баллон в огнемете был бракованный, взорвался. И от возрастания я не убежал.

— А как было? Расскажи?

Алексей вздохнул:

— Ладно, пойдем тогда.

Мы вышли на самую окраину деревни; очевидно, некогда здесь была бензоколонка или что-то похожее, но теперь от нее осталась лишь потрескавшаяся асфальтированная площадка, куча ржавого железа и покосившаяся цельнометаллическая лавочка, которую время почему-то пощадило. Мы сели на лавочку, и Алексей, предупредив меня, чтобы я не пугался, оглушительно свистнул. Через несколько минут из-под листа жести выбрался матерый крысак.

Я автоматически хлопнул рукой по бедру, где прежде висел нож. Однако крысак не проявлял агрессии; он подошел к нам и, неодобрительно на меня посмотрев, ткнулся носом в колени Алексея.

— Ни фига себе… это как? Ты его приручил?! Их же нельзя приручить!

— Ну, в общем-то я его не приручил. Правильнее будет сказать — я его поработил. Точно хочешь услышать эту историю?

— Хочу.

— Так вот…

Алексей родился в Городе, в совсем недалеко от моего дома. Вполне возможно, что мы могли случайно встретиться на улице, впрочем — я был тогда слишком мал. У Алексея был старший брат, Денис; когда ему исполнилось пятнадцать, он отправился в Центр и, по всей видимости, не прошел возрастание, так как больше Алексей его не видел.

— Мне было четырнадцать… знаешь, что самое страшное? Мать вернулась в слезах, и я спросил ее: «где Денис?» Она ответила: «заболел». Когда я задал этот вопрос на следующий день, она ответила совершенно спокойно: «Денис… ах, он в лагере. Он болеет». А через неделю она уже не помнила, кто такой Денис. О моем брате забыли родители, школьные учителя, соседи… все взрослые, понимаешь? Через две недели на меня начали коситься, и мама решила сводить меня к психоаналитику. Я и сам уже было поверил, что не было у меня брата, но… все же сомневался. К психоаналитику не пошел, закатил дома скандал. И…

Хотя Алексею было всего четырнадцать, человеком он, похоже, был весьма серьезным. Целый год он после школы ходил по Городу и искал людей, которые так или иначе могли быть связаны с его братом. И находил: мальчишку, с которым Денис однажды играл в баскетбол на улице, другого мальчишку, с которым брат подрался, девочку, которой починил велосипед.

Окончательно убедившись, что брат — не плод его воображения, Алексей подошел к матери и сообщил, что возрастание проходить не будет.