Нино и её призраки - Анна Теплицкая

— вспоминала я слова мамы и думала, что нужно позвонить ей. А как же Ник? Почему он не бросит свою жену, наконец? Нам было бы так хорошо вместе. Не то чтобы я согласилась выйти за него замуж, конечно… Но, если бы он подарил мне очень дорогое кольцо, а не просто так болтал, расслабившись после оргазма. Может быть, я бы рассмотрела этот вариант. Я представила себя выходящей замуж во второй раз. Может, мое новое замужество будет более удачным? Я рожу ему ребенка, наверное, девочку. Тут я представила, как бегаю ночью по улице Рубинштейна с кулечком на руках, обернутым в простыню с цветочками, заглядываю в каждый бар, ищу Ника, в то время как он трахает за углом случайных девок. Кажется, я решила вечную дилемму, кто лучше: муж или любовник. Они оба говно, только по-разному.

Наконец я уснула. Мне снился страх. Страх, что я потеряла что-то важное и не могу найти, а еще не могу вспомнить, что именно потеряла. Опять он заползал на меня щупальцами, и я вскочила, все еще во сне, потная, пытаясь стряхнуть его с себя. Постаралась проснуться, чтобы уцепиться за обрывающуюся ниточку сознания, нашарила выключатель. Часы показывали четыре утра, Алексея Александровича все еще не было. Злость подступила к горлу, я набрала номер и прошипела:

— Ты совсем охренел? Где ты?

— Прости, милая, я паркуюсь! Буду через секунду.

Я накрылась одеялом и перевернулась на другой бок. Слышала, как он вошел, слышала его тихие шаги по коридору: вот он заглянул в комнату Матвея, послышался щелчок — этот идиот выключил ночник, потом зашел к Датошке. Наконец он вошел в спальню и присел рядом со мной на корточки. На одеяло опустилось что-то тяжелое и шелестящее — цветы притащил.

— Нино, я думал, ты спишь, не хотел будить звонками. Прости. Там Халдун, Вася, секретная операция…

Я почувствовала, как подступают слезы и закипает гнев. Хотела кричать на него, спорить и вытягивать более ощутимые извинения, но вспомнила, что через три с половиной часа вставать на работу. Я откинула одеяло, швырнула цветы на пол и, едва взглянув на его виноватое лицо, сказала:

— Ложись спать.

Он выглядел потрясенным. А я вздохнула и уснула через секунду.

Глава 17

Среда началась с того, что кадровичок заставил меня изучать секреты документооборота. Картонные папки в шкафчике оказались кладбищем приказов, и теперь именно я должна была эксгумировать их, перепечатать и придумать разные порядковые номера, чтобы систематизировать «тот беспорядок, которые навели неумехи, что работали тут до вас».

— Сложно что-то исправлять, Нино. Особенно если раньше был порядок. А потом кто-то пришел, с улицы, с новыми порядками, и под себя новый порядок придумал. Нехорошо же?

«Отчего? Просто охуенно».

— Да, нехорошо.

— Потом такой человек, как правило, увольняется, а его новые порядки остаются. И кто должен в них разбираться, как вы думаете?

— Думаю, мы.

— Вот именно. Поэтому, если сейчас неправильно поставить номер, это будет означать, что спутана папка. Если спутана папка, значит, спутан отдел, понимаете?

— Да.

— Неразбериха будет страшная. Поэтому сначала номер отдела… в данном случае — тридцать, потом номер папки, и только затем номер приказа. Для филиалов бизнес-клуба в Москве, Ростове, Самаре не забудьте поставить дробь, чтобы порядок был в форме «номер, цифра/цифра, номер, дата».

Мне было ничего не понятно и жутко неинтересно. А поскольку мне совершенно все равно, кто будет работать тут после меня, я завела новый порядок. Надеюсь, кадровичок узнает об этом только после того, как меня уволят. Мой новый порядок был «Приказ №1 от 01 январька». Чудо, а не порядок.

Фрося не появлялась, в кабинете Воробушка было пусто. Это освободило мне время для того, чтобы я вспомнила о Нике и загрустила. Я представила, как прямо сейчас он купается в Сиамском заливе вместе с женой — в моих фантазиях она выглядела как инстамодель с телом бронзового цвета, тонкими ногами и длинными платиновыми волосами. Вот они забегают в воду, держась за руки, и ныряют, он делает резкие взмахи руками, она плывет, изящно рассекая волны. Как выглядит Сиамский залив? Я залезла в поиск и полчаса рассматривала карту местности и морские пейзажи. Так представлять было правдоподобнее. После купания они, мокрые и соленые, зайдут в ближайший пляжный бар, возьмут холодного пива, и, щурясь от удовольствия и любви, заведут легкий разговор, обсудят общих друзей, он расскажет ей одну из своих смешных историй, а она будет слушать и улыбаться, потому что не обожать его невозможно. Я бы все отдала, чтобы оказаться на ее месте.

Это все потому, что у них нет детей. Кстати, почему их нет? Надо бы спросить у него. Я уже и не помнила, когда мы куда-то ездили с Алексеем Александровичем. Это было только единожды и очень давно, в те времена, когда что-то личное еще могло прорасти в каменном сердце сотрудника спецслужб. Я задумалась. А ведь мы с мужем не знаем друг друга, не знаем, какие мы, когда отдыхаем. Мы с ним как будто просто работаем вместе. Да, коллеги. Как я и Фрося, как я и Кадровичок, особой разницы нет. Задача нашей компании — вырастить детей. Он зарабатывает деньги, а я делаю вид, что хозяйка. Хреново ты что-то делаешь вид, Нино. Я почувствовала к жене своего любовника сначала зависть, а потом злость. «Какого черта мне все это надо? Брошу одного и второго, уеду в Тбилиси, буду праздно шататься по улочкам, пить вино под звук чарующей чонгури и радоваться солнцу».

В кабинет зашел Кадровичок со словами: «Нино, давайте проверим, как вы справились с приказами».

От злости я побелела.

Следующие несколько дней не принесли ничего хорошего. Я исправно ходила на работу, часами сидела за ноутбуком, выполняя странные поручения Воробушка: оплатить Леркин спортзал, закупить матовые воздушные шары, составить список конкурентов и отсортировать их по ценовому диапазону членских взносов, позвонить миллиардеру Бенедиктову и получить у него запись с прошлого выступления, найти визитку редактора «Коммерсанта», которую Воробушек потерял в своем кабинете. «Мне не нужен телефон из интернета, Нино! На визитке был записан мой пароль от соцсетей». Из плюсов были только наши с Фроськой обеды.

За полторы недели работы я выяснила, что восемьдесят процентов этих лахтинских самцов женаты. Это меня нисколько не расстроило, даже наоборот. «Любовник должен быть женат, — рассуждала я. — Потому что если нет, то у него будет