Нарусэ собирается захватить мир - Мина Миядзима

нельзя было на крышу? Пойдемте отсюда, – забеспокоился Масару, но Такуро засмеялся:

– Масару, ты как всегда.

А я на мгновение снял маску и вдохнул полной грудью здешний воздух.

– Кстати, Такуро, а почему тебя тогда перевели? – спросил я, спускаясь по лестнице.

– Да у нас тогда дома много всякого случилось, внезапно пришлось переехать.

Мне, конечно, хотелось узнать, что это за «всякое», но сейчас, когда мы встретились с Такуро, это казалось незначительной мелочью. Лучше напоследок насладимся втроем «Сэйбу». Такуро предложил:

– Так, пошли в «Птичий рай»!

Мы с Масару расхохотались:

– Его давно нет.

Мы снова зашли на выставку «44 года истории универмага “Сэйбу-Оцу”», сфотографировались перед Millet, погоревали над уменьшившимся отделом игрушек, повспоминали о первых костюмах, купленных в отделе мужской одежды. Даже привычный магазин, если шагать по нему с Такуро, оказался полным новых открытий. Масару вспоминал все новые и новые эпизоды, в которых участвовал Такуро, а я, как никогда ощущая все эти долгие тридцать лет, поддакивал: «Эх, хорошо было!»

По мере разговора мы узнали, что Такуро живет в Осаке и водит мусоровоз. Я почему-то очень удивился тому, что именно там, куда я каждый день езжу на работу, живет Такуро.

Подходило время закрытия, начали играть обычную для подобного события мелодию «Огоньки светлячков»[11].

– Как на выпускном, – сказал я.

А Такуро предложил:

– Давайте споем вместе. – И затянул песню.

– Да ну, неловко, прекрати, – пытался остановить его Масару, но Такуро, не обращая на него внимания, продолжал петь, не попадая в ноты.

Я тоже тихонько запел, и вот уже песню подхватили мужчины – наши ровесники, и мелодия стала распространяться по группам, стоявшим рядом. Я и на выпускном не плакал, а теперь в горле встал комок.

Самым последним закрыли восточный выход. Стоявший за стеклом директор поклонился нам, и начали опускать рольставни. Собравшиеся фотографировали и снимали происходящее на видео, и все повторяли: «Спасибо!»

Как только рольставни опустились до конца, кто-то то ли вздохнул, то ли ахнул. Закончилась сорокачетырехлетняя история. Я молча стоял и задумчиво наблюдал, как редеет толпа.

– Мне завтра рано выходить, поеду домой, – сказал Такуро, и я очнулся.

– Дай хоть номер телефона! – взмолился Масару, Такуро вытащил смартфон и сказал без особого недовольства в голосе:

– Что с тобой поделаешь…

Пока они обменивались номерами, я открыл «Твиттер» и написал: «Спасибо за множество воспоминаний», – и выложил фотографию, на которой рольставни только начали опускаться. Интересно, когда Масару увидит этот твит, поймет, что «Такуро» – это я? Или опять подумает, что «Такуро» просто случайно оказался рядом?

– Встречу устраиваем в следующем году, обязательно приходи.

– Если смогу, приду, – сказал Такуро и зашагал к станции.

Мы с Масару смотрели в его сторону, пока он не скрылся из виду.

– Спасибо, Кэйта, благодаря тебе я встретился с Такуро, – сказал Масару, повернувшись ко мне.

Я тоже думал, что это благодаря мне, но не хотелось красоваться.

– Я тут ни при чем, это все благодаря «Сэйбу».

Вокруг стояли люди, так же как и мы, жалевшие о расставании. Это действительно было похоже на выпускной. Хотелось еще немного посмаковать момент, но тут рабочий в шлеме начал накрывать брезентом вывеску вдоль дороги.

Протягиваются ниточки

Когда в классную комнату десятого «В» вошла Акари Нарусэ, я схватилась за голову. Сегодня – церемония поступления в старшую школу Дзэдзэ префектуры Сига. Ну почему со мной в одном классе оказалась самая проблемная девчонка?! Мои одноклассники, имен которых я пока не знала, тоже застыли, увидев Нарусэ. Такое ощущение, будто в озере Бива появилась акула.

Я с опаской подняла взгляд и еще раз посмотрела на нее. В школе средней ступени Кирамэки города Оцу, куда мы с ней ходили, ученики носили форменные пиджаки, так что матросский воротничок смотрелся свежо. Однако меня волновало не это.

А лысая голова Нарусэ.

Интересно, если я сейчас подколю ее: «Нарусэ, ты что, в бейсбольную команду записалась?» – я стану героем? Это был очень удачный шанс, чтобы ярко заявить о своем присутствии, но для меня, привыкшей находиться в тени других, такой поступок оказался слишком сложной задачей. К тому же было страшно, что меня начнут избегать, подумав, что мы с ней дружны. Была бы здесь Миюки Симадзаки – ее лучшая подруга, – она бы нашла правильные слова для подколки, но она поступила в другую школу.

Я надеялась, что заговорит кто-нибудь еще, но в классе стояла тишина. Нарусэ, совершенно не обращая на это внимания, изучила план рассадки, прикрепленный к доске. Рассадили нас по списку, и Нарусэ под номером 31 оказалась на передней парте, на втором ряду от двери в коридор. Я – Каэдэ Онуки, мой номер 12. Я сидела на самой задней парте, на втором ряду от окна, поэтому мне было отлично видно реакцию одноклассников. Все вели себя по-разному: одни не обращали на нее внимания, другие бросали взгляды украдкой, третьи без стеснения разглядывали новую ученицу.

Еще один выпускник нашей школы – Оскэ Такасима – спокойно занимался своим смартфоном. Он всегда был тихим, немного напоминал отаку[12] – не из тех, кто будет мутить воду. Эх, сюда бы мальчика, который мог бы подколоть Нарусэ.

В наше время, когда объявили свободу от гендерных установок и лукизма, неуместность шуток по поводу обритой налысо головы старшеклассницы кажется очевидной. Но ведь мог бы хоть кто-нибудь повести себя легкомысленно? Глядя на пепельно-серый затылок Нарусэ, я намотала свои волосы на палец.

До вчерашнего дня я втайне представляла себе первое появление в школе. Я была уверена, что, когда поступлю в старшие классы, смогу заново выстроить отношения с людьми. Пусть не в элиту, но уж в среднюю-то группу я могу войти! Научусь спокойно разговаривать с мальчиками, заведу парня. При этом буду учиться с легкостью, активно участвовать в деятельности кружков и секций. Для этого важно первое впечатление, поэтому я набралась смелости и сходила в салон красоты. Когда стрижку закончили, я, посмотрев в зеркало, ахнула от восторга. Я так предвкушала сегодняшний день, а сейчас лысая Нарусэ как будто заехала мне по голове ногой в прыжке.

Когда мы после этого перешли в спортзал, где проводили церемонию, произошло еще кое-что удивительное. Приветственное слово от новых учеников говорила Нарусэ. Не знаю, показала ли она высокие результаты на экзаменах или ее выбрали по какой-то другой причине. Как только она встала на трибуну, воздух в зале как будто всколыхнулся, хотя никто не сказал ни слова. Спокойными остались только ученики десятого «В» – словно