Последняя обойма - Анатолий Гончар

— Нет, — Кузнецов невесело усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Тогда слушайте, только совсем коротко, а то и так засиделись. Это уже весной было. Мы тогда, после большого перехода, выползая на очередной взгорок, еле волочили ноги. Оставалось пройти совсем немного, подняться на небольшой хребетик, чтобы оказаться в заданной точке.

…Шедший первым Романов опустился на одно колено и, одновременно предостерегающе подняв левую руку, прислушался. Что именно насторожило сержанта, Гордеев не знал, но замер. Гулко стучало сердце, чуть позади сопел радист. Романов повернулся и, показав рукой прямо по курсу, пояснил: «Слышал звук». И, разведя руками, одновременно пожал плечами: «мол, не пойму что именно». Похоже, сержант собирался идти дальше, но был остановлен движением руки командира группы — «оставайся на месте». Романов понимающе кивнув, осторожно опустился на землю. Бойцы стали рассредоточиваться. Сам же Гордеев, пригнувшись, пошёл вперёд. Поравнявшись с головной тройкой, он остановился и, увидев, что на него обратили внимание, скомандовал: — «Каракулин, Маркитанов, медленно, вперёд» и, дождавшись начала выполнения команды, осторожно двинулся следом.

Подъемчик не был крутым, он даже скорее был пологим, только у самого верха образовывал уклон градусов в сорок пять. Разведчики уже почти выкарабкались наверх, когда где-то впереди что-то отчетливо звякнуло. Маркитанов и Каракулин почти одновременно рухнули на землю, Гордеев шагнул за толстый ствол бука и замер. Они продолжали вслушиваться несколько минут, но звук не повторился.

«Двигаемся», — показал капитан обернувшемуся Маркитанову, и разведчики неспешно поползли вперёд. Только сейчас, глядя на осторожно, но слишком медленно передвигающего свой ПКМ пулемётчика, Гордеев понял, что сглупил, послав его на досмотр. Пулемёт — не лучшее оружие при скрытном передвижении и стрельбе навскидку. Но менять что-либо было уже поздно. Тем более, как оказалось, и пулемётчик, и автоматчик двигались с одинаковой скоростью. Каракулин постепенно уходил вправо, а Маркитанов двигался вверх прямо. Верхней части подъёма пулемётчик достиг первым, и едва сунув голову в заросли начинающегося там кустарника, остановился.

Сапёр уже давно скрылся в переплетении веток, а Димарик всё ещё оставался недвижимым. У наблюдавшего за ним Гордеева сердечко ухнуло куда-то вниз, а большой палец правой руки невольно потянулся к предохранителю.

«Командир!» — наконец-то зашевелившийся Маркитанов повернул голову.

Гордеев вздёрнул подбородок: — «Что там?»

Димарик пожал плечами и неубедительно развел руки, показывая нечто округлое. Вадим понял, что лучше подойти ближе.

— Что у тебя? — приблизившись к Маркитанову, прошептал он, и тот снова, руками изобразив нечто округлое, тихо выдавил:

— Квадрат…

— Ящик? — уточнил группник, надеясь, что это, как минимум, брошенные боевиками боеприпасы.

— Зелёное что-то… — слова прошелестели по земле, едва достигая слуха.

— Что именно? — вновь переспросил Гордеев, понимая, что, наверное, было бы проще проползти вперёд и посмотреть самому.

— Не разберу. Листвой присыпано… вижу надпись.

— И что написано?

— «К противнику»… — от услышанного тело капитана буквально пропитало холодом.

— Назад! — зло прошипел он. — Назад, дурень! Живо ползи обратно… живо… — Вадим уже был готов, развернувшись, дать группе команду на поспешный отход, и почти сделал это, но в этот момент, появившийся из кустов Каракулин, улыбнувшись, уверенно показал: «впереди всё чисто». На сердце слегка отлегло, но лишь слегка, а вдруг боец ошибся? Ведь что-то же впереди издавало металлическое позвякивание…

— Маркитанов, за дерево! — приказал Вадим, и знаками «Каракулин, ползи в сторону, ищи укрытие», а сам, чувствуя, как мерзость витающей в воздухе опасности буквально топчется по его спине, стал продвигаться вперёд.

Казалось, мина находилась здесь вечно. Когда-то давно установленная и благополучно забытая, она успешно избежала людского взгляда. Её воткнутые в почву ножки переплели корни деревьев и опутали много раз росшие и умиравшие под ней травы. Оборванные почти под корень провода торчали в разные стороны, мелкими антеннами возвышаясь над электродетонатором. Гордеев почти облегчённо вздохнул и на волне внезапно накатившей радости принялся выкручивать ЭДП-р из запального гнезда. И только выкрутив, понял, что малость увлекся — гильза капсюля-детонатора была до безобразия окислившейся. Не задумываясь, он отшвырнул его в сторону и, смахнув выступивший на лбу пот, встал на ноги. За спиной что-то хрустнуло. Снимая автомат с предохранителя, Вадим одновременно шагнул в сторону и развернулся. На хребте в полусотне шагов от приготовившегося нажать на курок Гордеева стояла красно-бурая корова.

— Чёрт! — выругался капитан и, бросив вокруг настороженный взгляд, поставил оружие на предохранитель.

— Так я не понял, — спросил Крикунов, — так что же гремело, раз на хребте кроме коровы никого не было?

— Почему не было? Были кабаны, они откопали пустые консервные банки, вот Романов и услышал, как они их ворочают. Так что никаких чудес и барабашек.

— А я подумал, ветер! — разочарованно протянул старший лейтенант, и было не понятно, что он имел в виду.

— Ладно, фик с ними, со звуками. Кабаны — не кабаны, ветер — не ветер, — вмешался в их разговор Кузнецов. — Вы мне лучше объясните, почему Димарик тогда держал миноискатель правильно, а у меня приподнял его на уровень груди?

— И ты ещё спрашиваешь? — сделал вид, что удивился, Гордеев, но сразу же смилостивился. Знаешь, что меня первое время больше всего поражало в Димарике? Его непредсказуемость. Если один раз он сделал так, то будь уверен, в следующий раз он сделает по-другому.

— Спасибо, утешил! — недовольно прогундел Олег и, опрокинув на себя тазик с водой, пошел одеваться…

Что рассказанное про Димарика было правдой, а что ротный по ходу рассказа придумывал сам, так и осталось нераскрытой тайной.

Казалось, этот день не закончится никогда.

Едва они вышли из бани, примчался посыльный по штабу.

— Товарищ майор, Вас к комбату, срочно! — посыльный уже вознамерился бежать обратно, но был остановлен обратившимся к нему Гордеевым.

— Что случилось? — от внезапного вызова к командиру отряда ничего хорошего ждать не приходилось.

— Подрыв в первой группе, — ответил посыльный и растворился в сгущающихся сумерках.

— Всё, ясно, приплыли, туши фонарь, берите вёсла… — Атясов взъерошил рукой мокрые после бани волосы.

— Я-то, дурак, думал, день заканчивается, а он ещё только начинается, — по-философски рассудил командир роты и, повернувшись к шедшему чуть сзади Кузнецову, отдал команду:

— Экипируй группу, со мной выезжаешь ты.

В том, что выезжать на эвакуацию раненого кому-никому, а придется, не сомневался никто.

— Есть! — совсем по-уставному ответил Олег и ускорил шаг. Когда он вошел в палатку, большая часть бойцов уже спала.

— Дежурный! — крикнул он. И не дождавшись ответа, рявкнул: — Четвёртая группа, подъем! Тревога!

И чтобы сразу расставить все точки: — В первой группе подрыв, выезжаем на эвакуацию. Живо, подъем! Дежурный, блин! Дежурный!

Из дверей, ведущих на плац, выскочил взъерепененный дежурный — сержант контрактник из столь неудачно начавшей своё БЗ первой группы.

— Я, товарищ старший лейтенант!

— Оружейку, живо! Четвертая группа, пошевелись! — поторопил Кузнецов, услышав, как в парке заворочалась техника. — Гудин, быстро за граниками. Есин — ночные бинокли.

— Тащ старш лейтенант, мины получать? — глотая слова, уточнил напяливающий на себя штаны, Киселёв.

— Нет, мы ночевать там не собираемся, заберём раненого, и назад. Живее, мужики, живее! — торопил бойцов Олег, прекрасно понимая, что едва ли выигранная им минута может иметь какое-либо значение.

— Командир, а кто подорвался? — получая пулемет, поинтересовался уже полностью одетый Димарик.

— Не знаю! — недавняя злость еще не прошла, но понимая, что эта злость — не что иное, как обыкновенное ребячество, Кузнецов попытался её запрятать куда подальше. — Ротный придет, скажет, он сейчас у комбата.

— Ясно, — Маркитанов вышел из оружейки и уже неспешно принялся одевать на себя видавшую виды разгрузку.

— Получайте оружие, живее! — вновь поторопил Олег, глядя, как тяжело взбадриваются расслабившиеся после выполнения боевого задания разведчики.

Когда большая часть бойцов уже получила оружие, в палатку ввалились полностью экипированные радисты.

— Командир, мы прибыли! — доложил вошедший первым Кошкин.

— Хорошо! — кивнул старший лейтенант, и только тут понял, что в суете забыл послать за ними дневального.