Весеннее жертвоприношение - Маргит Сандему

Он послушно поднялся и позволил ей вымыть спину. Спереди он пожелал обмыться сам.

В это время Винга разожгла огонь в кафельной печи — Хейке необходимо было полностью согреться. Да и ей тоже. Она это чувствовала. Сейчас, когда она освободилась от заботы о нем, она обнаружила, что зубы стучат, причем так давно, что даже заболели. Она принесла свою ночную рубашку, не осмеливаясь уложить в постель Хейке одного, затем основательно сняла с себя всю неприглядную магическую декорацию. Она попросила Хейке помочь ей смыть рисунок со спины, и он долго и нежно смывал знаки с верхней половины ее тела, сам же в это время лежал на кровати, отдав все силы на собственное омовение.

Винга сняла одеяло со своей постели и накинула его на покрывало большой кровати. Спросила, не хочет ли Хейке одеть ночную рубашку ее отца, но он на это только отрицательно покачал головой. Надеть ее на себя ему показалось невозможным.

Винга погасила свечу, залезла на постель и легла сзади него. Никто им не помешает целый день, она знала. За день до этого дала слугам нужные распоряжения, ибо она все рассчитала.

Она свернулась калачиком и прижалась к нему, чтобы согреть его и самой согреться. Никто из них не был в состоянии даже думать о часе любви, сейчас для них это было таким далеким, что даже мысль не приходила в голову. Единственное, чего они желали, так это отдыха, тепла и забвения всего того, что пережили.

Но уйти от этого было не так легко, во всяком случае для Винги. Только сейчас она осознала, что ей пришлось пережить. Только сейчас поняла, сколь непостижимым все это было! Они обнаружили другой мир, в существование которого многие люди не верят, отрицают его или лишь смеются при упоминании о нем. Но он существует, и она была близка к тому, чтобы исчезнуть в нем. Хейке так же, он даже слишком углубился в этот потусторонний мир, как потом сказал.

Весенняя жертва! Как близка она была к тому, чтобы стать ею! До сих пор тело ее ощущает прикосновения пальцев, помнит, как Хейке поднял ее на руках вверх, словно хотел принести ее в жертву луне, звездам и всем магическим силам природы. Но лучше всего она запомнила момент, когда вошла в круг, чтобы разбудить Хейке. Она услышала торжествующий отдаленный вой, помнит всех, кто бросился на нее бесформенной массой…

Ее мысли были столь страшны, что все тело задрожало еще сильней, и Хейке положил свою руку на ее бедро и утешающе приласкал. Словно он понимал ее ужас.

О, любимый Хейке! Ты есть, ты живешь! А это самое главное.

Постель становилась теплее, простыни больше не казались ледяными. Спазмы в животе Хейке после молока немного спали. Спустя некоторое время раздалось его размеренное дыхание, рука безвольно опустилась и она поняла, что он заснул.

«Слава Богу, — подумала она. — Сейчас он, во всяком случае, успокоится». А я никогда не засну, никогда в жизни! Ничто не сможет заставить меня заснуть, по крайней мере, этой ночью!»

Но тепло от кафельной печки распространилось по комнате, мягкое и прекрасное. Ее охватила дремота. И когда солнце взошло и напрасно пыталось проникнуть сквозь толстые бархатные занавески, заснула и Винга, положив руки на грудь Хейке. Она, которая была убеждена, что никогда больше не будет спать. Но ведь они прожили целые сутки, если не больше, в огромном напряжении.

6

Когда большие напольные часы внизу в зале пробили пять часов пополудни, Хейке проснулся, повернулся на спину и потянулся.

В полном замешательстве он задержал дыхание. Что это за красивый потолок?

И… кто-то рядом дышит! На его груди лежит рука. С одного его бока тепло.

К такому Хейке не привык.

Он повернул голову. Винга!

Бог мой, не переспал ли?..

Нет. Этого он не совершил. То, что они пережили, было не ночью любви!

Память вернулась к нему словно удар, направленный на него.

Но даже если на его тело продолжали еще действовать наркотики, все же он чувствовал себя лучше. Не хорошо, получше.

Сон повлиял на него благотворно, он полностью отдохнул.

Винга… Он повернулся и посмотрел на нее. Она спала, приоткрыв рот. На шее осталось красно-коричневое пятно, он ногтем удалил его. Свернувшуюся кровь соскоблить не трудно.

А ведь чуть-чуть она не стала весенней жертвой по-настоящему! Девственницей, принесенной в жертву языческим богам, во имя получения хорошего урожая.

Может, она находилась в круге слишком долго? Может быть, серым удалось завладеть малой частью ее души?

Нет, он не хотел в это верить.

Волшебный корень…

Он висел на стойке кровати над ее головой. Видимо, Винга повесила его, когда ложилась спать.

Как мило с ее стороны было прижаться к нему, согревать и оберегать его!

Он протянул руку к волшебному корню, снял со стойки, зажал руками и с улыбкой стал рассматривать его.

— Благодарю, — прошептал он. — Спасибо, что ты защитил мою любимую! Ты спас ее от… От чего? Стать живым мертвецом? Тенью? Быть по-настоящему убитой? Или стать одной из «них», когда она умрет через много лет? Он не знал, что должно было случиться, если бы они действительно завладели ею, обрели бы власть над ней. Может быть, они уже посчитали ее одной из своих? Она обычный, не отмеченный проклятием человек.

Волна страха прокатилась, когда он подумал, что сейчас в его распоряжении целое войско, пришедшее из потустороннего мира, за которое он несет ответственность. Мысль была такой ошеломляющей, что он предпочел бы что-нибудь другое. Этого было более, чем достаточно. Он не обладал способностями обращаться с ними так же храбро и беззаботно, как Ингрид и Ульвхедин. Ингрид в Гростенсхольме использовала их в качестве слуг.

Хейке не мог представить себе, что он справится с этим. Осмелится на это. Нет!

Он осторожно слез с кровати и оделся, не уронив ни разу ботинок на пол, хотя был уверен, что обязательно уронит.

Когда он умылся тихо-тихо, чтобы Винга ничего не слышала, промыл глаза и принял свой обычный вид, он спустился на кухню, решив приготовить завтрак для Винги.

Там уже была повариха, и он неуверенно остановился в дверях. Но она уже увидела его, и ему ничего больше не оставалось, как поздороваться с ней и сказать, за чем пришел.

— Завтрак уже готов для фрекен Винги и ее гостя.

Хейке поблагодарил и сказал, что сам отнесет все наверх.

В дверях он с полным подносом остановился и сказал через плечо.

— Я только хочу сказать, что, даже если мы сегодня ночью спали в одной комнате, то вы не должны думать плохо о Винге. Ничего неприличного не случилось, я слишком ее уважаю.

— Конечно, господин Хейке. Мы все это знаем. Ведь это вы вернули ей Элистранд, и за это мы очень благодарны вам.

Хейке улыбнулся и любезно сказал: