Весеннее жертвоприношение - Маргит Сандему

Маргит Сандему

Весеннее жертвоприношение

* * *

Давным-давно, много столетий тому назад, отправился Тенгель Злой в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.

От него и пошел род Людей Льда.

Ему были обещаны мирские блага, но за это хотя бы один из его потомков в каждом поколении должен служить Дьяволу и творить зло. Признаком таких людей должны быть желтые кошачьи глаза, и они будут обладать колдовской силой. И однажды родится тот, который будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.

Проклятие над родом будет висеть до тех пор, пока не будет найдено место, где Тенгель Злой закопал котел, в котором он варил колдовское зелье, чтобы вызвать дух Князя Тьмы.

Так гласит легенда.

Но это была не вся правда.

На самом же деле случилось так, что Тенгель Злой отыскал родник жизни и испил воду зла. Ему была обещана вечная жизнь и власть над человечеством. Вот за что он продал своих потомков дьяволу. Но времена были плохие, и он решил погрузиться в глубокий сон до наступления лучших времен на земле. Упомянутый сосуд представлял собой высокий кувшин с водой зла. Его-то он распорядился закопать. Теперь ему самому пришлось нетерпеливо дожидаться сигнала, который должен был разбудить его.

Но однажды в шестнадцатом веке в роду Людей Льда родился мальчик, который пытался творить добро вместо зла, за что его назвали Тенгелем Добрым. Эта сага повествует о его семье или, вернее, о женщинах его рода.

Одной из потомков Тенгеля Злого — Шире удалось добраться в 1742 году до родника жизни и принести чистой воды, которая нейтрализует действие воды зла. Однако никто еще не смог отыскать зарытый сосуд. Страшно, что Тенгель Злой проснется до того, как сосуд будет найден. Никому не известно, что может его разбудить и каков он из себя.

Стало известно, что Тенгель Злой скрывается где-то в Южной Европе, а также и то, что разбудить его может волшебная флейта.

Вот почему все Люди Льда так боятся флейт.

1

Снег на крыше дома в Элистранде лежал толстым слоем, укрывал сугробами дороги и покрытые льдом водоемы.

Внутри же было чудесно. В тишайших серо-лиловых сумерках перед камином сидели Винга и ее гость Хейке и сушили ноги, промокшие после обхода хозяйства. Они, вытянувшись, расположились на удобных стульях, поставив ноги на специальные скамеечки.

Винга кокетливо пошевеливала пальцами ног, получая удовольствие от ощущения тепла, исходящего от камина.

— Встретить тебя снова, Хейке, прекрасно, — произнесла она своим чистым глубоким голосом. — Здесь чувствуешь себя одинокой. Ты почти не бываешь у меня!

Он улыбнулся в ответ.

— Ты же знаешь почему. Знаешь, что я не могу жить рядом с тобой, дорогое дитя. Не проходит ни одной ночи, чтобы я не побывал в твоей кровати.

— По собственному желанию, — живо воскликнула она, — или потому, что я прошу об этом?

— По собственному, и тебе это прекрасно известно. Но… от твоей безотказности вовсе не легче.

— Но, Хейке, я не понимаю, почему мы…

Он тут же прервал ее, ибо ее аргументы становились слишком влекущими.

— Опекун не должен ложиться в постель со своей подопечной, Винга! Особенно, когда ей семнадцать, а опекуну…

— Замолчи! — воскликнула она, схватив его за руку. — Если еще раз скажешь, что ты ужасен, я перестану с тобой разговаривать!

— Это клятва? — ухмыльнулся он.

Она бросила в него подушкой.

Но он-то должен был сказать ей об этом. В то утро, когда он, колеблясь, все же решился навестить Вингу, ибо его желание видеть ее сильно жгло его душу, он взглянул на себя в зеркало и ему показалось, что следует остаться здесь в маленьком доме на окраине Кристиании. Ни один человек на земле не был столь ужасен, как он. Правда, он имел и достоинства: высокий рост и стройную прекрасную фигуру. Но это — все. Он смотрел на спутавшиеся черные волосы, которые ненавидел и которые обладали лишь одним преимуществом — скрывать острые, как у тролля, уши. Косящие глаза с желтым оттенком, широкий нос над острым, похожим на лист, подбородком, огромный волчий рот. Заостренные скулы и плечи, грудь, заросшая волосами.

По внешнему виду он больше всех из рода Людей Льда отмечен проклятием.

А эта ненормальная Винга, самое удивительное существо на земле, называет его привлекательным!

Но он знакомил ее с другими молодыми людьми, чтобы она увидела разницу. Ибо он был уверен, что в один прекрасный день потеряет ее, все законы природы кричали об этом. Но красивые молодые мужчины навевают на нее тоску, говорила она.

«Они вовсе не красивы! Ты красив, Хейке! Для меня ты самый красивый на свете!»

И не удивительно ли, что он боялся появиться здесь…

Он же любит ее! Любит каждую клеточку этого небесного существа, шуршание светлых волос, живые движения, смех, веселые глаза. Ее часто шокирующую непосредственность.

— Как с твоей попыткой вернуть себе Гростенсхольм? — внезапно спросила Винга.

Хейке непроизвольно посмотрел в сторону, где находилось большое поместье, расположившееся вдали на возвышенности. Но ничего, кроме темноты и густой завесы падающего за окном снега, он не увидел.

— Плохо — ответил он. — Снивель засел там, словно огромная, жирная жаба, и стережет свои сокровища. Мои сокровища. Едва ли у него появляется мысль о выезде оттуда.

— Знаю.

— Он тебе не докучает?

— Если бы! Он ненавидит меня, Хейке. Ненавидит за то, что суд вернул мне Элистранд, и за то, что мне присудили деньги, которые его племянник, адвокат Сёренсен, обманным путем отнял у моего отца. Мне сейчас хорошо, слуги верны мне, в Элистранде порядок. Да ты сам видел, когда мы обходили хозяйство. Конечно, мне достается. Но для Снивеля одно лишь мое присутствие в уезде — как бельмо на глазу.

— Какие неприятности он тебе приносит?

— Сначала пытался выжить меня из уезда, распуская слухи, порочащие мою честь. Не получилось, поскольку нас, Людей Льда, всегда любили в Гростенсхольмском уезде, а Снивеля никто не любит. Потом пытался повредить лесопилку, лодки, рыболовные снасти, нанести урон урожаю и лесам. Спасибо людям, окружающим меня. С их помощью я все восстановила и вернула утерянное. Мне как будто помогают какие-то высшие силы. Каждый раз, когда кажется, что придется сдаться, неожиданно приходит помощь — то деньги, то зерно, то еще что-либо. Люди, обязанные моему отцу за то или иное…

Она задумалась, словно сбитая с толку. Хейке отвернулся от нее, чтобы она не смогла прочитать в его глазах, откуда поступала эта помощь…