Прямо за углом - Эдуард Катлас

Меня держит у штурвала только то, что я готовилась и почти весь рассказ заучен наизусть. Это тяжело, шагающий.

— Вот мы и добрались до главного. Да ведь? — кивнул я. — Почему?

I. Глава 6. Острова и мифы

— Ты можешь ступить на мой остров, — сказала она, легко спрыгнув с катера прямо на песок, не обращая внимания на пирс, к которому мы подошли.

— А так бы было нельзя? — уточнил я. Фраза явно была дежурной, данью вежливости. После стольких лет неведения мне казалось интересным все, даже пожелания приятного аппетита.

— Гость не имеет право сушить ноги без приглашения хозяев. Это личная граница, без приглашения с тобой на острове имеют право сделать что угодно. С приглашением — это будет нарушением правил гостеприимства.

— Сушить ноги?

— Если гость прибыл и стоит в воде, хоть чуть-чуть, хоть омывает ступни набегающей волной — это считается как прихожая, он может стоять и ждать приглашения. Но обычно все остаются в лодке. Во избежание. Про ноги это так, с тех времен, когда соседи добирались друг к другу вплавь.

— Бывало и такое?

— Конечно, и сейчас детишки часто плавают друг к другу в гости, особенно, если не хотят спрашивать разрешения у родителей, а без разрешения лодку не возьмешь.

— Интересно, — нейтрально ответил я, спрыгнул вслед за ней и сразу растянулся на теплом песке прямо у пирса. — Мы же никуда не торопимся? И я не нарушаю какой-нибудь местный обычай? На чужом пляже можно лежать? А то своего у меня нет.

— Можно, — слегка улыбнулась она. — Правда на пляжах у нас лежат только дети, ну и… когда их производят… но это обычно при звездах…

Она внезапно стала запинаться, что за годы нашего знакомства я увидел впервые.

— Детей можно… производить… и днем, — желая разрядить обстановку, отметил я. Но явно лишь усугубил ситуацию.

* * *

— Это началось не сегодня, наверное даже и не вчера. — Моя вопрошающая уютно покачивалась в кресле, на террасе ее островной виллы. Хорошо устроилась, надо сказать. Интересно, это ее высокий ранг позволил ей такой роскошный домик на острове или тут весь мир так и живет? Понятно тогда, почему они такие мирные.

— Но как бы медленно ситуация не развивалась, она все равно не могла долго оставаться совершенно незамеченной. Не у нас. Не в нашем мире, все развитие которого построено вокруг шагающих. Где мы стараемся следить за каждым их шагом, не только у нас, у нас то понятно, но и в любых других мирах…

— Так что произошло то? — как я не пытался не подгонять ее рассказ, но это было тяжело. Тем более, что кресло-качалка была только одна. И я просто уселся на ступеньках террасы. Тут всего было по одному. Даже тарелку чтобы меня накормить она нашла какую-то старую, треснувшую, чуть ли не деревянную, хотя такой древесины я раньше не видел. Все говорило об одиночестве моей вопрошающей. На этом острове даже гостей никогда не бывало, ничего не говорило о том, чтобы тут случались шумные вечеринки. Или проходили тихие романтические ужины.

— Шагающие начали исчезать. Вот что. — Она нервно дернула плечом. — Один, потом другой. Сначала списывали на задержки, кто-то мог загуляться по другим мирам. Затем — на новые навыки у наших подопечных, была гипотеза, что они массово научились выбирать мир, в который шагнуть следующим, и, понятно, стали избегать одинокой закрытой комнаты.

— Я бы точно начал избегать, да. Но это оказалось неправдой?

— Не то, чтобы неправдой, эта гипотеза до сих пор рассматривается, — она глотнула из бокала местное вино, оранжевый перебродивший сок плодов какой-то пальмы. Для простоты я назвал его вином, хотя даже к петнату напиток имел весьма отдаленное отношение. Я тоже его пил, правда вот не из бокала, а из чашки, похоже на пиалу. Даже не уверен, что она была для напитков, а не для какого-нибудь риса. Что нашлось, из того и пил. — Рассматривается, но в нее верят все меньше. Прямых доказательств никаких. А по косвенному перекрестному анализу, шагающие исчезают и из других миров тоже.

— Вы то откуда… — начал было я, но сам себе и ответил. — Ах… есть миры, в которых шагающие встречаются между собой, и до вас доходит информация оттуда.

— Да, примерно как твой четвертый мир, тот древний берег. Только есть миры, где шагающие буквально устраивают вечеринки, так что там такие вещи становятся заметны весьма быстро. И если можно объяснить, почему они избегают нас, то это не объясняет остального.

— Может, вы их втихую… того? — я сделал движение руками, словно свернул шею курице.

— Нет, — убежденно ответила она. Проверяли-перепроверяли. Может единичный случай и был возможен, но не массовые. Эти времена в далеком прошлом.

— Сколько же у вас таких, как я?

Она промолчала, продолжая покачиваться.

— Может, их убивают в других мирах? — спросил я, и тут же понял, что сморозил глупость.

Она все также серьезно ответила:

— Если бы шагающего изгнали из одного из миров, это никак бы не повлияло на его появление в этом. Может, даже чаще стал бы нас навещать. Так это работает. Никогда не было исключений.

— Ну и какие теперь гипотезы? — продолжил я допрос. Как это было приятно, наконец-то задавать в этом мире вопросы, а не только отвечать на них. — И кстати, как это все связано с моим чудесным освобождением?

— Уже поздно, — задумчиво ответила вопрошающая. Затем залпом допила то, что оставалось в бокале. — Уже поздно, и звезды уже на небе.

* * *

Я лежал на песке и смотрел на звезды. Плед у нее тоже был только один, и он был узкий, так что сейчас на нем лежала она. А я отвалился чуть в сторону, подложил руку ей под голову, и вглядывался в темное небо, по привычке пытаясь найти знакомые сочетания созвездий. Песок был теплый, и, если бы он не прилипал так сильно к вспотевшему телу, лежать на нем было бы одно удовольствие. Хотелось пойти поплавать, но совершенно не хотелось вставать, тем более не хотелось вытаскивать руку, на которой она так удобно устроилась, и не хотелось отрываться от звезд.

— Ни в одном мире не нашел ничего знакомого в