От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

Благоразумие Лозовского Вождь оценил и в 1939-м сделал его членом ЦК ВКП(б), одновременно назначив заместителем министра иностранных дел. На этом посту Соломон Абрамович широко использовал заведенные через Профинтерн международные знакомства, и всю Великую Отечественную не жалел сил в работе на благо Советского государства. Оно обеспечивало защиту евреев от Гитлера, и Лозовский был прежде всего слугой этого государства. Но Гитлер приказал долго жить, у еврейской общины СССР первостепенными стали ее собственные интересы, отличные от интересов государства, и в деятельности Лозовского на первый план вышла служба соплеменникам.

Приняв в мае 1945-го в свое ведение Совинформбюро, Лозовский не замедлил обновить в нем кадры. Самыми способными к обеспечению информацией советских граждан он посчитал людей одной национальности, и половину должностей в главной информструктуре страны заняли евреи. Власть же Лозовского над ЕАК позволила ему преступить ранее запретное и взяться за осуществление давно желаемого. Теперь комитет мог не только экспортировать пропаганду, но и вникать в проблемы еврейского населения СССР и решать их.

К офису Еврейского антифашистского комитета на Кропоткинской улице в Москве сначала потянулись евреи из элитарных столичных кругов, а затем – наиболее активные соплеменники из провинции. ЕАК и аккумулировал недовольство евреев текущей политикой, и генерировал взаимопомощь среди соплеменников. Накопление в едином центре фактов недовольства усиливало неприязнь еврейской общины к Советскому государству, организация взаимопомощи через тот же центр укрепляла мощь общины. А если учесть, что Лозовский благословил ЕАК представлять всё советское еврейство за границей и получать там адресную материальную помощь, то не избежать вывода: Еврейский антифашистский комитет в СССР начал превращаться в штаб нации.

Новой ролью ЕАК под началом Лозовского Сталин заинтересовался не сразу. Шел 1945-й, страна лежала в руинах, вчерашние союзники на Западе затевали интриги против Советского Союза, и всё внимание Вождя было сосредоточено на восстановлении жизнеобеспечения граждан СССР, а также на англо-американских происках во внешней политике. Но минул год, до Сталина начали доходить сведения о переменах в деятельности ЕАК, и он, вероятно, рассудил: действующей властью евреи не удовлетворены, и дать им возможность объединиться вокруг легального штаба – значит, содействовать превращению их нации в легально-централизованную оппозиционную организацию: национальную по форме и политическую по сути. А надо ли ему, Сталину, чтобы еврейская община организационно сплотилась и свой разрушительный потенциал использовала против Советского государства так же успешно, как против Российской империи? Не надо. Следовательно, не надо в СССР и иметь ЕАК как штаб еврейства.

В июле 1946-го Сталин убрал Лозовского с поста заместителя министра иностранных дел, но оставил его начальником Совинформбюро и, соответственно, сохранил за ним руководство Еврейским антифашистским комитетом. Тем самым Вождь прозрачно намекнул Соломону Абрамовичу: я вами недоволен, но у вас есть шанс вернуть мое доверие, если вы добровольно откажетесь от превращения ЕАК в штаб еврейской общины и сосредоточите его деятельность лишь на том, что было при Щербакове. Лозовский, вероятно, намек понял, не мог не понять, но делать выводы не захотел, упёрся. Еврейский антифашистский комитет по-прежнему креп как центр советских евреев. И в июне 1947-го Соломона Абрамовича попросили из Совинформбюро.

Его удаление оттуда ничего в корне не изменило: можно лишить Еврейский антифашистский комитет матерого, верного своему племени куратора-еврея Лозовского, можно даже переподчинить комитет ЦК партии, но нельзя тем самым истребить влияние Соломона Абрамовича во власти и нельзя запретить ему тайно работать на сплочение еврейской общины вокруг ЕАК.

С июня 1947-го Лозовский занимал две скромные должности: заведующего кафедрой в Высшей партшколе и главного редактора «Дипломатического вестника». Но, потеряв высокие посты в МИДе и в Совинформбюро, Соломон Абрамович не утратил ни статус члена ЦК ВКП(б), ни, главное, своих обширных дружеских связей в высшей номенклатуре. Через сановных друзей-приятелей он мог оказывать протекцию соплеменникам по самым разным их нуждам.

Не меньшим, если не большим, чем Лозовский, влиянием в верхах власти обладала Советская Эсфирь. Так евреи в СССР называли Пери Карповскую. Ее родители-портные, жившие при царе на юге России, одарили мир, как ныне модно говорить, двумя пассионарными детьми. Брат Пери под именем Сэм Карп стал акулой капитализма в США. Она же сама под именем Полина так успешно боролась за социализм, что за два с половиной года до начала Великой Отечественной ей вверили в управление Наркомат рыбной промышленности СССР. Единственная за всю сталинскую эпоху женщина в ранге союзного наркома-министра проработала десять месяцев. Осенью 1939-го Сталину доложили о контактах Полины Семеновны в заграничных командировках с соплеменниками-сионистами, и ее из рыбного наркома СССР понизили до начальницы главка Наркомата легкой промышленности РСФСР. Но не должности определяли политический вес Полины Семеновны. Ее боготворил муж – Вячеслав Михайлович Молотов. Страна знала его как члена Политбюро ЦК с 1926-го, как председателя правительства СССР с 1930-го, как наркома иностранных дел с 1939-го. В мае 1941-го Молотов уступает пост главы правительства Сталину, но ничего при том не теряет. Он по-прежнему – член Политбюро, он заместитель Сталина в правительстве и он же – руководитель внешнеполитического ведомства. С начала войны главной инстанцией в стране становится Государственный комитет обороны. Председательствует в нем Сталин, замом его является Молотов. В честь Вячеслава Михайловича были названы несколько городов, Пермь в том числе, морской мыс и горная вершина. До, во время и после войны Молотов для страны – второе официальное лицо в государстве. Для своей же супруги он был просто «Вячиком», которым она вертела как хотела. И именно этим Полина Семеновна обязана своей кличкой в еврейских кругах – Советская Эсфирь.

Библейская Эсфирь, как, думаю, вам известно, ублажила лаской жаркою царя Персии, и тот велел казнить главу своего правительства Амана, замышлявшего якобы уничтожить всех евреев в Персидском царстве. Советская Эсфирь – Полина Семеновна Жемчужина-Карповская-Молотова – далеко не многих враждебных Сталину евреев спасла, но многим, не замешанным в тридцатые годы в заговоре против сталинской власти, помогла в Советском царстве возвыситься. Один из таковых – еврей из белорусского Двинска Соломон Михайлович Михоэлс-Вовси.

Юному еврейскому националисту Соломону, мечтавшему о театральной карьере, Октябрьская революция не только легко открыла путь из Двинска в Москву, но и зажгла зеленый свет для национально-культурного служения нахлынувшим в столицу соплеменникам. ГОСЕТ – Государственный еврейский театр в Москве зародился при активном участии Михоэлса. Творческим и административным лидером этого театра был некий еврей по фамилии Грановский. Но на исходе двадцатых годов он не пожелал возвратиться в СССР из путешествия по Западной Европе. Освободившееся место лидера ГОСЕТ в 1929-м досталось Михоэлсу.

Славно ли он играл Тевье-молочника по Шолом-Алейхему, блистал ли он актерскими находками в роли короля Лира по Шекспиру, удивлял ли публику своим режиссерскими открытиями, – массовой театральной Москве не было ведомо. Спектакли ГОСЕТА шли на идише, и смотрела их лишь еврейская публика. Был ли Михоэлс крупно даровит как актер и режиссер – не важно. Важно, что его талант высоко оценила Полина Семеновна Карповская-Жемчужина-Молотова. Исключительно благодаря ее стараниям Михоэлс к концу тридцатых годов обрел звание «Народный артист СССР», получил высший орден страны – орден Ленина, стал депутатом Моссовета и членом комитета по Сталинским премиям в области культуры.

Титулы-награды и, стало быть, широкую известность еврейскому националисту Михоэлсу обеспечила еврейская же националистка Пери Карповская, она же Полина Семеновна Жемчужина-Молотова. А наработанным ею рекламным капиталом Михоэлса воспользовался русский националист и откровенный антисемит Александр Сергеевич Щербаков. Именно он в феврале 1942-го ангажировал Михоэлса председательствовать в Еврейском антифашистском комитете, учрежденном в Совинформбюро. Отведенную ему Щербаковым роль Михоэлс сыграл как должно народному артисту – о пользе СССР от ЕАК мы уже говорили.

В пропагандистских акциях комитета в военные годы участвовали практически все видные советские евреи. Но, скажем, Эйзенштейн, Маршак, Эренбург как были деятелями культуры до создания ЕАК, так и остались таковыми к окончанию войны. Актеру же и режиссеру Михоэлсу к победному 1945-му в сфере культуры стало тесновато. Жажда творчества в нем вряд ли иссякла. Но еврейской общине СССР он теперь был надобен прежде всего не как руководитель национального театра, а как председатель Еврейского антифашистского комитета. У общины проснулись политические амбиции, она хотела, чтобы ЕАК превратился в ее политический ЦК, а глава ЕАК Михоэлс взялся играть роль политического лидера советского еврейства.