От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

Приятель Соломона Михайловича, скромняга Гольштейн, дружил не только с Аллилуевыми, но и с Григорием Морозовым. Поэтому ему был известен круг общения Светланы. И Михоэлс через знакомых Гольштейна и через евреев-профессоров Звавича и Зубка, обучавших в аспирантуре Светлану истории, упорно пытался подтолкнуть ее вновь соединиться с Морозовым.

Личный ли интерес преследовал Соломон Михайлович Михоэлс в общении с родственницами жены Сталина и в потугах вернуть его дочери мужа-еврея? Маловероятно. Анна и Екатерина Аллилуевы поставляли, а Светлана, приняв опять в дом Морозова, могла поставлять информацию о Вожде, которая требовалась складывающейся против него еврейской оппозиции. Михоэлс не главенствовал в этой оппозиции, но он возней с Анной, Екатериной и Светланой чисто по-человечески гневил Сталина. С полгода Вождь гнев сдерживал, а на исходе 1947-го пригласил к себе нового сотрудника своей канцелярии полковника Щадова и, как осведомил нас один достойный человек, сказал:

– Надо решить проблему Михоэлса – он не нужен больше нашему государству ни как главный режиссер Еврейского театра, ни как председатель Еврейского антифашистского комитета.

Ничего иного Щадов больше не услышал. Ему самому надлежало распорядиться судьбой Михоэлса. Каким образом? Соломон Михайлович не нужен Сталину ни на одной из двух должностей. Можно выставить его из театра и из ЕАК административным путем. Можно организовать ему приличную статью Уголовного кодекса и отправить за колючую проволоку. Но и увольнение, и арест вызовут страшный шум в мире – евреи из разных стран, которые жертвовали СССР миллионы долларов через Михоэлса, заорут: караул, наше кристально чистое доверенное лицо репрессировано!

Щадов располагал еще одним безобидным вариантом решения проблемы Михоэлса – отправить его в заграничную командировку и обратно не пустить. Но в этом случае невозвращенец Михоэлс стал бы популярным на Западе злостным обличителем СССР. А это Сталину надо? Нет, естественно. Так что должен был содеять полковник-особист Щадов, дабы выполнить установку Вождя без ущерба для интересов государства? Совершенно верно: угрохать Михоэлса невзначай и с почетом похоронить.

На свой страх и риск Щадов выходит на руководство Министерства госбезопасности и просит обеспечить тщательное прослушивание телефонов Михоэлса и установить за ним наружное наблюдение. В первую неделю нового 1948 года полковник-особист изучает отчеты о прослушке и наружке и находит решение поставленной перед ним Вождем проблемы.

10 января Михоэлс как член комитета по Сталинской премии выезжает в Минск для просмотра театральных спектаклей, этой премии достойных. Вместе с ним отправляется его товарищ – еврей-театровед Голубов-Потапов. Они благополучно добираются до белорусской столицы, удобно там устраиваются и в ночь с 12 на 13 января 1948-го успешно вдвоем попадают под грузовик. Руководивший наездом на них Щадов на следующий день возвращается в Москву и по правительственной связи названивает вершителям советской пропаганды: надобен в главной газете страны – «Правде» некролог о Михоэлсе и желательно снять фильм о церемонии прощания с его телом. Обеим просьбам сотрудника канцелярии Сталина, конечно, внимают, его же пожелание присвоить Государственному еврейскому театру имя Михоэлса принимается к исполнению.

Всё шито-крыто. За пристойно прикрытый террористический акт Сталин полковника Щадова не возблагодарил, но и не осудил.

Спустя ровно три месяца со дня похорон Михоэлса Еврейский национальный совет в Тель-Авиве провозгласил рождение государства Израиль. Сталин первым из правителей в мире его признал. США и другие крупные державы медлили с признанием, Советский же Союз, как утверждалось в «Правде», не мог не согласиться с тем, что такой народ, как еврейский, должен «иметь право на свое независимое государство».

Для реализации сталинской операции «Чемодан-Вокзал-Израиль» прежде недоставало последнего звена. С чемоданами, морскими и железнодорожными вокзалами в СССР дефицита не было, а вот Израиль существовал лишь в воображении евреев. Теперь же, благодаря дипломатам Сталина, он стал явью, и начавшуюся операцию надлежало форсировать.

С появлением Израиля на Ближнем Востоке в Москве исчезла из власти Советская Эсфирь – Полина Семеновна Жемчужина-Молотова. Пост начальницы главка Минлегпрома РСФСР в мае 1948-го у нее отобрали, а никакой другой не предложили – зачислили в резерв министерства. Она спокойно ожидала нового назначения и не предвидела дальнейших неприятностей: ну, не может быть серьезных осложнений у жены Молотова – второго человека в государстве.

Такого же мнения придерживался и Сталин: жена Молотова неприкосновенна. Но он, в отличие от Полины Семеновны, не считал, что ее семейные узы с Вячеславом Михайловичем – вечны.

И потому сотрудник сталинской канцелярии Щадов получил задание: найти аргументы, которые бы заставили Молотова развестись с ней до суда.

За политически некорректное поведение – за участие в религиозном обряде в синагоге, за факты протекции евреям, за проиудаистские и сионистские высказывания Жемчужину можно было исключить из партии, но не осудить и не скомпрометировать в глазах Молотова. Отыскать аргументы для суда и развода можно было только в служебной деятельности Полины Семеновны. И Щадов направляет в главк Минлегпрома, которым она руководила, группу следователей. Подпадающие под Уголовный кодекс деяния бывшей начальницы главка: приписки в отчетности, незаконное премирование и незаконное же выбивание дополнительных бюджетных средств, – следователи обнаружили сами. Вскрыть же аморальный облик Жемчужиной им помог Щадов – он нацелил их на добывание доказательств того, что Полина Семеновна, используя свое руководящее положение, заставляла подчиненных мужчин спать с ней.

Задание по дискредитации влиятельнейшей еврейской активистки было выполнено. Молотов, прочитав показания сослуживцев жены о принуждении ею их к сожительству, подал на развод. После развода Политбюро ЦК обязало Жемчужину-Молотову сдать партбилет. В январе 1949-го ее арестовали, посадили на скамью подсудимых и приговорили к пяти годам ссылки в Кустанайскую степь, где она, некогда первая леди СССР, стала регулярно накачивать себя алкоголем.

Участь главного лидера еврейства – Лозовского – Сталин увязал с участью ЕАК, превращенного Лозовским же в штаб еврейской общины. В ноябре 1948-го по поручению Вождя Щадов разрабатывает и направляет в Совет Министров СССР аналитическую записку, в которой доказывалось: Еврейский антифашистский комитет собирает и переправляет за рубеж антисоветскую информацию и снабжает иностранные разведки интересующими их сведениями. Бюро Совмина ознакомилось с запиской и постановило – ЕАК ликвидировать, его органы печати закрыть, дела изъять. Нет комитета, обронил тогда Сталин Щадову, не должно быть и Лозовского – как еврейского лидера.

Во исполнение сей установки особист сталинской канцелярии рекомендует сотрудникам госбезопасности взять под арест двух первых лиц ликвидированного ЕАК – поэта Фефера и режиссера Зускина. Их обоих с пристрастием допросили, и один их них, Ицек Соломонович Фефер, между прочим, показал: с середины 1948-го президиум комитета планировал добиться создания в Крыму Еврейской Республики, которая бы составила с недавно провозглашенным Израилем демократический «общееврейский фронт». Главным вдохновителем крымского проекта выступал Соломон Абрамович Лозовский, и он же намеревался использовать свое членство в ЦК ВКП(б) и блат в высшей номенклатуре для того, чтобы пробить реализацию этого проекта. Прочитав протокол допроса Фефера, Щадов с удовлетворением потер руки: проблема Соломона Абрамовича Лозовского закрыта.

О Еврейской Республике в Крыму крепко возмечтали крупные еврейские финансисты из США. Возмечтали еще в ходе войны, когда Сталин в 1944-м выселил с благодатного полуострова его стародавних обитателей – золотоордынских татар. Татары не просто сотрудничали с немецко-фашистскими оккупантами, но и зверствовали в расправах над русскими и украинскими жителями Крыма. Их жалобы освободившим полуостров советским войскам и партизанским отрядам могли обернуться стихийной резней татарского населения, и Сталин, дабы не допустить резни, распорядился вывезти всех татар в Среднюю Азию.

Как только Крым, с его теплым солнцем и морем, сильно обезлюдел, американские евреи-банкиры вышли на дипломатов СССР в США с инициативой: ваше правительство позволяет переселиться на полуостров нашим советским соплеменникам и учреждает там Еврейскую Республику, а мы выделим огромные деньги на обустройство Крыма.

Сталин уполномочил дипломатов и разведчиков обсудить инициативу. Сумма, которую предлагали евреи-банкиры США на Крымскую Еврейскую Республику, его устроила. Но он поставил условие: миллионы и миллионы долларов, обеспеченных в ту пору золотом, должны поступить в бюджет СССР, а как их расходовать на предоставленный евреям Крым, Советское правительство решает самостоятельно. Условие не было принято. Американские евреи-банкиры соглашались доверить свои деньги только властям образованной Крымской Еврейской Республики. А это нарушало суверенитет СССР и в перспективе вело бы к обособлению республики евреев с отторжением Крыма от Советского Союза. Поэтому на переговорах с еврейскими финансистами из США Сталин поставил крест. Особист его канцелярии Щадов о причинах прекращения переговоров был осведомлен и потому сразу ухватился за показания Фефера: ага, попытка Лозовского после провозглашения Израиля вновь вернуться к закрытой Сталиным теме Еврейской Республики в Крыму есть попытка покушения на территориальную целостность Советского государства.