Панорама - Лилия Ассен

Ты все испортила, – написал он, кляня мой эгоизм и мою ревность. – Любовь грязна. Любовь должна быть грязной. Пытаясь срезать с нее шипы, ты можешь ее убить. Посмотри, до чего мы дошли.

Нико взял меня за руку:

– На самом деле ты его все еще любишь. – Он вытащил из кармана ключи от скутера. – Давай я приглашу тебя выпить. Сегодня вечером футбольный матч Франция – Уругвай. В такой обстановке ты быстро снимешь напряжение.

Я согласилась, я слишком сильно накурилась и слишком много наговорила. Скутер Нико стоял у самой ограды Пакстона. Когда мы отъезжали, я заметила Ольгу. Она ждала трамвая немного дальше по улице. Нико хотел проследить за ней, но у меня возникла другая идея:

– Возвращаемся в Пакстон.

Я показала охранникам свой бейдж стража. Нико шел за мной вплотную. Они подняли шлагбаум. Люди смотрели футбол. Все раздвинули крыши, чтобы наполнить дома вечерней свежестью. Нико помог мне перелезть через забор. Я вцепилась в алюминиевый каркас теплицы и очень быстро очутилась в доме Ольги. Костюм кролика лежал на виду, я его быстро надела, спрятавшись в нем полностью, с головы до ног, так что были видны одни глаза. Я нацепила и аксессуары – белый хвостик-шар и обруч с длинными ушами – и принялась открывать шкафы, прощупывать подушки, заглянула в духовку и вытряхнула мусор из ведра. Холодильник был полон разрезанных, но не съеденных пирогов.

Внезапно у меня завибрировали часы: Нико подал сигнал тревоги. Я еще не закончила, мне оставалось обследовать спальню, но мои поиски прервали блики фар совершенно бесшумной машины. Это был “ЛимоВиан”, дань поклонения Борису Виану. Для съемок фильма по роману “Пена дней” концерн “Пежо” создал прозрачный автомобиль и к нынешнему моменту уже запустил его серийный выпуск с водородным двигателем. В Пакстоне такой машиной владел только соседский патруль.

Виктор и Йохан подошли к дому. Я замерла у раковины, повернувшись к ним спиной. Красный свет в доме Ольги то загорался, то гас, думаю, что-то сломалось. Виктор окликнул меня:

– Ольга, в последний раз прошу, почини свою лампу. Не заставляй меня вызывать охранников…

Я, не поворачиваясь, покивала. Виктор рассердился:

– Ольга, может, ответишь, когда с тобой разговаривают?

Поскольку я промолчала, он обогнул дом, чтобы войти. Я не имела права там находиться, у меня не было на это полномочий. А из-за переодевания еще и осрамилась бы. Нико в панике швырнул камень в “ЛимоВиан” и пустился бежать. Йохан погнался за ним, к нему тут же присоединился Виктор.

Времени у меня было в обрез. Трясущимися руками я перерыла каждый уголок в спальне Ольги, опрокинула вазу, которая покатилась по полу, но не разбилась. Я чуть не уронила бронзовую статуэтку. Здесь повсюду царил беспорядок, папки громоздились одна на другой, торчали из ящиков. Я нашла папку “Продажа”, внутри которой была спрятана микрофлешка. Я сунула ее в карман, не зная, что на ней.

В доме напротив Надир в компании друзей смотрел футбольный матч. В тот момент, когда я собиралась снять костюм, арбитр подал свистком сигнал к перерыву. Болельщики вышли на террасу и открыли бутылки. Один парень, заметив меня, показал на меня пальцем, и все покатились со смеху. На машине соседского патруля все еще горели фары. Они освещали дом белесоватым светом. Я услышала, как парни хохочут: “Кролик, ослепленный фарами!”

Йохан и Виктор вернулись, осмотрели “Лимо”, и Йохан злобно воскликнул: “Мне бы только найти этого придурка…” Более озабоченные состоянием машины, чем моим странным поведением, они быстро уехали. Футбольный матч вскоре продолжился. Я воспользовалась этим, чтобы скрыться.

На выходе из Пакстона не было никого. Я уже смирилась с тем, что придется идти пешком, но тут неведомо откуда появился Нико. Я села на скутер позади него. Когда мы приехали ко мне, я гордо извлекла из кармана микрофлешку и отдала ему. Он вздохнул:

– Я должен был сегодня ночевать у Паолы, она итальянка… Помнишь, я показывал тебе ее фото в приложении…

Поскольку я никак не реагировала, Нико замолчал.

– Ладно. Посмотрю, что с этим можно сделать, но ничего не обещаю.

III

22 июня 2050 года

Мы договорились встретиться на следующее утро. Я с нетерпением ждала Нико в аудиокабине комиссариата. В комнате стоял компьютер, две колонки и больше ничего. Четвертый этаж. Комната 3B, 9:30.

В кои-то веки Нико пришел вовремя.

Ночью ему удалось частично вытащить данные с флешки.

– Не всё, но я тем не менее нашел то, что может тебя заинтересовать. Голосовое сообщение от Розы Руайе-Дюма, датированное десятым ноября прошлого года. Ольга сохранила его в личной папке, все файлы из которой были стерты семнадцатого ноября. В папке осталась только эта запись. Она ее забыла или сохранила намеренно? Этого я не знаю.

Нико вставил флешку в компьютер. В кабине зазвучал тягучий, далекий голос Розы:

– Это опять я. Надеюсь, ты на меня не сердишься и понимаешь мое решение. У меня не было выбора, мои картины больше не продаются. Мигель работает понемногу, но это разовые заказы, и этого нам не хватает. А еще есть Мило и все остальное, ты сама знаешь… Поговорим об этом, когда сможешь. Я тебя целую.

Из-за проблем с деньгами Руайе-Дюма были вынуждены принять некое решение.

Нико проверил их банковские счета еще в начале расследования, и хотя он не нашел никаких нарушений или сомнительных транзакций, он отметил, что они уже несколько месяцев были на мели. К моменту исчезновения, вопреки тому, что нам сказала Филомена, они не тратили последние сбережения – они их уже полностью исчерпали. В магазине “Апостроф”, книжной лавке в Сверчках, он трудился бесплатно. В остальное время работал курьером, кровельщиком, официантом в Бентаме, но хозяева быстро его увольняли, предпочитая ему более дешевую рабочую силу. На временных работах все определяется законами рынка, нет ни минимальной зарплаты, ни трудовых договоров, в общем, как теперь говорят, ситуация волатильная.

В течение нескольких месяцев Роза и Мигель не могли соответствовать условиям проживания в Пакстоне с его высоким налогом на жилье, обязательными взносами в благотворительные организации и культурные программы, оплатой частной школы Мило.

– Ты думаешь, они пытались переехать? – спросил Нико.

– Мне трудно понять, почему они оставались в этом районе. Денег нет, друзей мало, не говоря о том, что Мигель постоянно нарушал здешние порядки. Роза не хотела уезжать, но они были загнаны в угол.

Нико согласился со мной, но у него остались сомнения:

– Допустим, что они хотели уехать