Панорама - Лилия Ассен

Вечно она говорит: “Не беспокойся”, хотя у меня нет никаких причин бояться. Улицы освещены. Даже звездам скучно. В Бентаме, как и во всех районах города, за исключением Сверчков, ночи белые. Даже если Тесса отправится в клуб, он точно будет прозрачным. Нет больше ни укромных уголков, ни темных закоулков, ни комнат в подвалах. Нет ни наркотиков, ни драк, ни секса. Единственная опасность для Тессы – тяжелое похмелье.

XXVIII

Убаюканная собственным равнодушием, я наблюдала за соседями. В Бентаме все дома похожи. Нам не хватает ни архитектурной смелости пакстонцев, ни денег, чтобы выделяться из общей массы. Наоборот. Выясняя, у кого самый красивый торшер, самый уютный диван, самый стильный холодильник, мы в конце концов покупаем одинаковые вещи. Оттого что мы сравниваем себя с соседями и завидуем друг другу, мы начинаем друг другу подражать.

В этих театральных декорациях у каждого тем не менее развивались собственные неврозы. Живущие слева от меня Лиотары годами открыто враждовали со своими соседями из-за того, что их испорченный сынок целыми днями глазел на Рози, дочку Борелей. Открытость породила новые формы харассмента.

Соседка справа Миа только что отпраздновала восемьдесят седьмой день рождения, но наотрез отказывалась переезжать в район пенсионеров, по ее словам, “отвратительный и набитый стариками”. Поскольку Миа уже не очень хорошо видела, она считала, что ее тоже никто не видит, и постоянно выходила из душа голой. Никто не осмеливался ей об этом сказать. В тот вечер она облачилась в голубой халат, горделиво откинула голову и стала танцевать, погрузившись в воспоминания.

В доме напротив Нико сидел, уткнувшись в телефон. Судя по сосредоточенному виду, он листал приложение знакомств – этакий супермаркет, предлагавший женщин, “созданных для вас”. На днях, когда мы выходили из комиссариата, он показал мне на экране рекламу сайта с заманчивым предложением: “Хотите влюбиться и не страдать?” Любовь перевели в категорию протертой кашки из чувств, без сложностей, без последствий. Страсть несла в себе опасность, она служила оправданием для многих преступников, разгневанных мужей и обиженных любовников. Дрессированные чувства позволили бы сделать отношения умиротворенными, комфортными, безопасными, как сказала бы моя дочь. Сайт просит тебя указать свои пожелания, и ты отмечаешь совсем не то, в чем на самом деле нуждаешься: рост, возраст, знак зодиака. Нико найдет то, что хочет, тут всё без сюрпризов. Брюнетку. Небольшого роста, поскольку он сам невысок. У него свой стиль, свои вкусы, и он в своем праве. Безопасность не мешает расцвету чувств. Раньше в браках по договоренности появлялась любовь. В будущем любовь станет цепочкой договоренностей. Исключения никогда не станут правилом, может, это к лучшему. Случайная встреча – а что такое встреча, если не случай? – от этого станет еще более драгоценной.

В ходе моих визуальных прогулок меня стал мучить вопрос: “А наши соседи, что они думают о нас?” Они тоже пытаются нас разгадать. Они заметят, что Давид ушел, и, скорее всего, начнут меня жалеть. Поскольку одиночество – это отклонение от нормы, то они попытаются всеми средствами его исправить. Уход мужа больше всего меня этим и расстраивал: последуют визиты сострадательных соседей. Если я буду бодра, они сочтут мое поведение подозрительным: “Видно, не очень-то она его любила”. Если буду рыдать, то создам ненужное притяжение, и они решат, что им позволено меня утешать. Мне нужно держаться нейтрально, невозмутимо. И произносить бесцветные фразы: “Это непросто, но я держусь, спасибо за вашу поддержку”. Плевать мне на их поддержку. Я тоже очень хотела бы исчезнуть.

XXIX

26 ноября 2049 года

Я представила свой отчет в десять утра. Перечень бесполезных сведений, часов, имен, адресов в обрамлении расплывчатых, нечетких пояснений. Пусть лучше посмеиваются над моей некомпетентностью, нежели над истиной. Пусть лучше ничего от меня не получат, чем получат, но не поймут.

Нико пообещал мне, что история с видеонаблюдением, как и утренняя поездка в Сверчки, останется между нами. Обнародование этой информации могло бы поставить Лу Новак в трудное положение. Мы решили, что не будем больше копаться в прошлом Розы. Отчет был скрупулезной записью свидетельских показаний соседей, без признаков анализа, дедукции, разоблачений.

Люк Буарон закрыл дело, слово в слово повторив заявление Виктора Жуане “Нет тела – нет дела”, и добавил: “На этом и остановимся”. Как ни странно, я не почувствовала, что он огорчен скверным качеством моего отчета. Он просто отсканировал его, как любой другой служебный документ, и спрятал в ящик: “Мы его опубликуем на сайте, и все будут довольны”.

Мы с Нико снова оседлали наши велосипеды и возобновили объезд соседних территорий с того места, где его прервали.

Мы тогда еще не знали, что после одной зловещей находки следствие будет снова открыто семь месяцев спустя.

Часть вторая

Семь месяцев спустя

I

21 июня 2050 года

В первый день лета Пакстон открывал шлагбаумы и впускал посетителей. Жители района выбирали тему и, следуя ей, украшали свои сады и устанавливали прилавки и стенды, где можно было за плату перекусить или поиграть в детские игры. Каждый дом превращался в витрину какого-нибудь благородного начинания – фонда борьбы с раком или болезнью Паркинсона, помощи бездомным…

Цифровые счетчики показывали в реальном времени, сколько собрано денег; на фасадах были расклеены QR-коды, и любой мог сделать пожертвование. В конце маршрута дети голосовали за самый красивый дом, и благотворительную ассоциацию, в которой состоял победитель, потом в течение целого года субсидировал город. Самые крупные донаторы получали преимущества – приоритетное право на покупку жилья с освобождением от налогов на десять лет. Баннеры в форме глаза на каждом перекрестке призывали граждан быть бдительными. Район охраняло усиленное подразделение стражей безопасности, в которое в этом году попали и мы с Нико.

Я не была в Пакстоне уже семь месяцев. На самом деле здесь ничего не изменилось, разве что для Надира: теперь он жил один, двумя месяцами раньше Лу переехала в Шаро, район удовольствий и одиночек. Надир сидел на крыльце дома в спортивной майке, шортах и черных кроссовках. Он никак не украсил свой сад, его обида на свою бывшую все еще не утихла:

– Она сама настояла на том, чтобы жить вместе, хотела поселиться в Пакстоне, и больше нигде, вот я и купил этот дом. А в итоге она мне заявила, что несчастлива здесь.

Я не знала, что переезд в Пакстон был идеей Лу.

– Вы ее не знаете, – с горечью продолжал