Красная нить судьбы (СИ) - "Dmitrievskaya"

Девушки обнялись, за проведённое время вместе они даже казались похожими внешне, только Кира тёмненькая пантера, а Вася солнце.

— Что же там? — поинтересовался Данила, так и не разобрав, что за подарок.

— Карта мира! Да ещё светится, она невероятная… Завтра же сразу установите мне её на стену! — Вася обнимала коробку, на которой красовалась работа, как должна выглядеть, если полностью собрать.

— Это тебе, — тёмно-синяя коробка смотрела на Данилу. — Спасибо за приглашение на праздник… — голос Киры переменился, вся она покраснела. Рука Данилы взяла коробку, развязав бант.

Вася тихо засмеялась, когда Данила улыбнулся, показав белые зубы.

— Намёк? — густые брови забавно изогнулись.

— Прямой посыл, — пожала плечиками Кира, тоже улыбнувшись. — Надеюсь, не мал.

Данила развернул тёмно-синий свитер и надел поверх серой футболки, которая отчётливо выражала его мускулистое тело.

— Не мал, — потянул в стороны руки, свитер очень даже хорошо сел. — Спасибо, Кира, — оба взаимно не могли обняться, по неизвестным причинам, но обоюдным, и просто друг другу кивнули.

— А это тебе, уже пора, — Кира вручила самый маленький пакетик брату. На что Платон покачал головой, и выудил конверт из пакетика. Конверт раскрылся, улыбчивое лицо посерьёзнело. — Кир… Ты с ума сошла?

— Пора, Платош, пора, — Кира погладила по рукам брата.

Платон точно не ожидал такого подарка. На фотографии из конверта красовалась гитара Gibson, стоявшая в их квартире, та самая о которой мечтал, но после того дня, когда перестал заниматься музыкой — закопал данную мечту.

— Кира… — Платон обнял сестру, прижавшись головой к её голове, и поцеловал по-братски в волосы. — Спасибо…

— А у нас для вас тоже подарочки! — Вася сжала ручки, приподняв плечики.

Платону вручили тёплые носочки с варежками, ставшие для него самой важной одеждой.

Кире тоже вручили носочки — тёплые, беленькие, пушистые.

— Но вот самое главное… — Вася протянула бархатную коробочку Кире. — И вот, — Вася предоставила ещё одну коробочку, полную золотых шармов с блестящими камушками по всему периметру колечка. — Наша мама сделала пятьдесят шармов и сказала, когда мне исполнится шестнадцать, то я должна буду выбрать два шарма, которые определят мою жизнь. Потом мне нужно будет в определённые года ещё раз пополнить шармами свой браслетик, если вдруг мне понадобятся подсказки, — Вася вытянула руку, показывая золотой браслетик на ручке, на котором пока ещё ничего не было. — И она сказала, если у меня появится подруга, которой я буду доверять, которую полюблю так, что и объяснить нельзя, то пусть и подруга определит свою судьбу. Выбери два шарма, Кира.

Кира еле сдерживалась от слёз. Она уже поняла, что в бархатной коробочке браслет для неё и для шармов, которые выберет. Но как они определяют судьбу?

Девушка взяла два блестящих колечка.

— Прочти что написано на внутренней стороне, но никому не говори!

Кира посмотрела в сердце колечек.

— А я хочу, чтобы сказала! — Платон наклонился, пытаясь прочитать, но ничего не мог разглядеть. Кира сомкнула в ладони шармы, слезинка всё-таки выскользнула из левого глаза.

— Спасибо! — Кира обнимала и поцеловала ещё раз Васю с бабулей.

В телевизоре заговорил президент, заставляя все семьи собраться у телеэкранов, не для того что полагается, а потому что сам воздух заявлял — Новый год! Вот оно волшебство — прочувствуйте, впустите, откройтесь ему!

Первый Новый год за долгое время, когда Кира и Платон после двенадцати не утеряют мимолётную вспышку праздника, так ярко выражавшееся в их детстве после боя курантов. Сегодня праздник ворвётся и будет шагать вплоть до самого утра, а утром они проснутся и ничего не исчезнет, наоборот, ещё больше укрепится, ведь этот год особенный.

Новый год в Новосибирске наступал быстрее, чем в Сочи, Миша любовался Евой, встречавшей праздник на площади около разноцветной ёлки, рыжеволосая Снегурочка! А он на Розе Пик, с видами на за снеженные хребты, покрываемые невесомыми снежинками.

— Я люблю тебя, Ева! С Новым годом! С Новым счастьем!

— И я люблю тебя, Мишенька! С новым годом, родной!

Бой новосибирских курантов пробили свой час, залпы пёстрых огней озарили тёмное небо. Счастливые визги людей восхваляли новый отсчёт времени, новые надежды и силы к предстоящему!

Этот год будет отличаться, ведь он приготовил для всех испытания, которые для каждого должны стать толчком для закалки, ответами на всё, на что раньше боялись смотреть и прикоснуться. Время робости и неуверенности подошло к своему концу, нет больше пути назад, и хватит отступать. Этот мир для тех, кто знает чего хочет и добиваются желаемого. Главное, чтобы мечта не угасала, главное не сдаваться и открыться самому себе, признаться во всех страхах и этим приручить их, дать волю, сменив оковы на свободу.

27. Безумие

Праздник продолжался, а подготовку к экзаменам никто не отменял.

Кира, Данила и Платон собирали свой круглый стол, за которым подробно разбирался вопрос за вопросом к первому экзамену. Заседание начиналось после трёх и длилось до вечера, а иногда и до ночи, но бабуля насильно всех укладывала спать, чтобы дать передохнуть мозгам.

Миша временами тоже подключался к видеоконференции, но он филонил больше всех, да и как учиться, когда он в горах и около моря.

Кира и Данила сами того не замечая постоянно соприкасались, случайно, то наткнутся друг на друга в коридоре, пытаясь пропустить, а получилось: что он вправо шаг, она вправо, пока руки не касались плечиков девушки и останавливая, пропускал её влево, а сам проходил направо.

Рождество друзья встречали, съездив на утреннюю службу в Храм Андрея Первозванного на Вуоксе. Народа пришло много, но каждый зашёл в священное место, зажигая пламя свечи в честь великого дня.

Вернувшись домой, детишки ходили по домам, славились. Ворота для них были нараспашку до самого вечера.

— Я не знала об этой традиции, — Кира правда не знала.

— Особенно детишки любят монетки, сейчас не так много ходят славиться, не то что раньше. Но слава, что и сейчас традиция жива. Так должно быть, — бабушка подсыпала конфет в хрустальную вазу, под лучами солнца разливаясь радужным сиянием на весь стол.

Кира с Васей заплетали друг другу косы. Впервые, когда Данила увидел Киру, разговаривающей с Васёной, а та умело превращала вороньего крыла волосы в гибкую косу, он даже засмотрелся, пока его не обнаружил Платон, тоже подтянувшись посмотреть на то, что происходило в комнате.

— Кира не особо привязывается к людям, но твоя сестрёнка растопила холодное сердце, — признался Платон и сам радостный от такой дружбы.

— Васёна может… Ну ладно, чего рты разинули, пошли, — Данила подтолкнул плечом Платона, на что девушки синхронно обернулись на дверь, около которой уже никого не наблюдалось.

Оставался один день до отъезда в Питер, Кира лежала в постели и смотрела на орнамент подвешенных покрывал над головой. И почему-то она видела векселя в виде буквы «Д».

Данила не покидал её мысли, а если она случайно сталкивалась с ним, всё плыло, теряя всякую волю, из-за чего злилась на себя и на Данилу. Ничего хорошего не сулило эта мягкость и слабость, слишком сильные желания туманили рассудок, и ведь их не приструнить, никак не успокоить. Пыталась, да всё хуже только выходило.

Как-то общаясь с Васёной, сама по себе всплыла Анюта, отчего Кира навострила уши, но сделала вид, будто не заинтересована, однако получила информацию, успокоившая душу девушки. Даже улыбалась после услышанного, но вмиг заставляла себя собраться, и не питать ложных надежд.

— А мне баб Нюра сказала, что Анютка с мужем купили телёнка у Прокопьича, — разговаривала бабушка по телефону с одной из своих подруг.

Васёна с Кирой сидели в это время за столом, лепя пельмешки. Вася же сразу отреагировала на имя «Анютка», поморщив носик с веснушками.