Красная нить судьбы (СИ) - "Dmitrievskaya"

Красная нить судьбы

Dmitrievskaya

1. Развод

— Так не может дальше продолжаться, — Ева стояла около окна, скрестив руки на груди. Мужчина сидел в кресле, приподняв бровь, уставившись взглядом в пятки его жены. Она постоянно ходила босой, эти тихие шаги из комнаты в комнату, мелькающие розовые пяточки…

— У тебя кто-то есть, давай, расскажи мне, — голос мужчины понизился.

— Никого у меня нет, ты знаешь об этом.

— Тогда какой смысл в разводе? — мужчина встал с кресла и подошёл к ней, обхватив похудевшие плечи, девушка отстранилась, отойдя в сторону.

— Изначально наш брак был построен на выгоде, но не скажу, что относилась к тебе как к части сделки, как и не скажу, что люблю тебя, но уважаю и благодарна за то, что ты сделал для меня. Только не могу больше жить во всём этом… Мы уже давно не спим вместе, я охладела к тебе чуть ли не с первого года после свадьбы, ты спишь с другими женщинами и у меня нет к тебе претензий. Я заботилась о тебе, о твоём сыне, о доме… Из меня никудышная женщина, ты знаешь об этом… — она не рассказывала ему о своей первой и единственной любви, но он понимал, что мир мужчин для неё не изведан, так же, как и не особо приятен.

— Что ты собираешься делать?

— Начну жить отдельно и заниматься своими делами, а ты, может, найдёшь женщину для себя, которая будет тебя любить и наслаждаться тобой, — светло-зелёные глаза посмотрели на него с добротой.

— Не найду я такую как ты! — он знал об этом. Знал обо всём: что не любила, что не изменяла, что не интересовалась никем; с особым трепетом и нежностью относилась к нему как к человеку и к его сыну от первого брака. Она ангел во плоти, ангел, которому не интересна мужская плоть, лишь душа. Она была странной, словно сложный лабиринт, но невероятно доброй и уютной. Он любил и ненавидел её за это.

— Поверь, легко найти того, кто будет вкусно готовить и прибирать в доме, но тебе нужна женщина, любовница. Я уже не особо приглядная ширма.

— Это я был твоей ширмой! Ты мной прикрылась от своей лесбийской натуры. Я старался, я полюбил тебя, а ты так и не можешь побороть презрение ко мне!

— Не к тебе! Но я ничего не могу поделать, мне никто не нужен: ни мужчина, ни женщина, понимаешь? Моя природа мертва, я лишь оболочка! Для меня давно нет любви, нет чувств, нет нежности и страсти. Женщина во мне умерла, остался лишь человек, одно название и набор органов. Я тоже старалась… — слёзы боли вырвались из глаз.

Шум ключей в замочной скважине, дверь в квартиру открылась, девушка поспешно вытерла слёзы и сделала глубокий вдох.

Мёртвая тишина зависла в гостиной, словно кто-то умер.

— Здорова, — появился в поле зрения Миша.

— Привет, — улыбнулась Ева, сразу же переменившись в лице.

— У вас всё нормально? — почти синие глаза юноши с подозрением посмотрели на обоих.

Были времена, когда отец обижал Еву, добиваясь от неё каких-то признаний и постоянно обвиняя, что она бездушная и бессердечная, относившаяся к нему как к вещи, но вроде, это осталось в прошлом. В последнее время они жили просто как соседи.

— Всё хорошо, как у тебя прошёл день в школе? — Ева старалась держаться непринуждённо, будто ничего и не произошло.

— Ни хрена ничего не нормально! Она уходит от нас, — мужчина скинул стопку учебников на пол.

Ева вздрогнула, стерев натянутую улыбку, Миша пристально посмотрел на неё.

— В смысле уходит?

— Пусть она тебе расскажет в каком смысле, — Кирилл не собирался находиться в этой квартире, не сейчас, а то всё разнесёт. Резкий стук двери разрядил потупленное молчание.

Миша подобрал учебники по алгебре и физике за одиннадцатый класс, положив аккуратно на стол. С некоторой боязнью посмотрел на Еву, выглядела она не как обычно.

— Почему ты уходишь? Всё из-за моего отца? — иногда тот вёл себя как животное с ней, но чаще всего приходил в себя, потому что Ева могла успокоить одним взглядом, и для этого не требовалось никаких усилий.

— Нет, и да… Я не люблю твоего отца… — Миша уже взрослый, хватит общаться с ним как с ребёнком, он должен понимать что к чему.

— Значит, любишь кого-то другого? — наверное нет ничего удивительного в злости Миши, который спустя четыре года привык и полюбил Еву, но переносить её предательства, нет… Она так просто не отделается.

— Нет! Я не ухожу к кому-то и не собираюсь заводить с кем-то отношения…

— Да что за чушь ты несёшь? — Миша не был эмоциональным, но интонация в голосе пугала больше, чем жестикуляция его отца. — Ты уходишь, значит есть к кому идти. Значит вариант получше нашёлся!

— Нет никаких вариантов! Не люблю я никого и нет никого лучше! Нет никого лучше той, кого я по-настоящему любила, и буду любить всю жизнь! Но она мертва! Мертва!

Ева обхватила лицо руками и зарыдала, она не могла больше этого скрывать. Зачем столько времени надо было скрывать? Зачем выходить замуж? Неужели бы она пропала в одиночку, неужели бы не смогла справиться со всем миром реальности? Не смогла бы… Без Кирилла и Миши не смогла, но она не может дать больше, чем от неё требует Кирилл: ни по желанию, ни против воли.

Миша замер, смотря на похудевшую фигурку мачехи. Она сильно исхудала за последние два месяца, он заметил это сразу, и нет, она не собиралась постройнеть, потому что её тело всегда было в идеальном состоянии. Она чахла…

Парень тихо присел рядом с ней, уткнувшись подбородком в её колени, словно кот.

— Далеко уезжаешь?

— Нет… Лишь в другую квартиру, — Ева вдохнула воздуха.

— Значит, останешься в этом городе?

— Конечно останусь. Я не могу представить жизнь без твоего отца, без тебя, чтобы вас вообще не было… Просто мне нужно своё пространство… Собраться с собой…

— Так ты сама не знаешь, сможешь ли вообще жить без нас? — брови Миши слегка приподнялись в надежде, как у ребёнка. Ему недавно исполнилось восемнадцать, внешне он уже выглядел прекрасным мужественным юношей, но в душе всё тот же мальчишка, которым она увидела его впервые.

— Не знаю, — покачала головой Ева, отчего медные локоны завились в воздухе.

— Так это совсем другое дело, — Миша улыбнулся. — Пугаешь только зря, — ребячливый мальчишка пробудился.

— Но я ничего не обещаю, пойми меня тоже…

— Да, конечно, соотношение пятьдесят на пятьдесят. Если что, буду у тебя отсыпаться после гулянок, и иногда прогуливать школу, ты же не против? — внезапно ему стало легче, но не лучше.

— Очень даже против, если собираешься прогуливать школу, — нахмурилась она по-взрослому, вытерев слёзки. Миша засмеялся, нежно коснувшись её щёк, смахнув мокрый след от слезинки. Как же тяжело видеть её плачущей, если бы она знала.

— Мы ведь будем общаться? — ноющая боль острым уколом отразилась где-то в солнечном сплетении парня.

— Обещаю, я всегда буду тянуться к тебе и к твоему отцу, пока вы нуждаетесь во мне, — Ева провела тонкими пальцами по русым волосам Миши.

— Ты всегда так странно говоришь, — улыбнулся Миша, вытянувшись во весь рост. — Мне иногда сложно тебя понять, да уж, каково моему отцу, если он взрослый человек и тоже не совсем догоняет о чём ты порой говоришь.

— Идём кушать, устал наверное… — Ева выпрямилась и расправила плечи, спокойно выдохнув. Хватит диалогов о грустном, не надо… Скоро начнётся новая жизнь, ей нужно побыть наедине с самой собой. Совсем чуть-чуть наедине со своей личностью.

— Идём, — Миша ободряюще улыбнулся, не показывая своей грусти от предстоящих перемен. Он не ожидал такого удара, но может оно всё и к лучшему, только как? Он уже сам не знает во что верить, взрослая жизнь такая запутанная и непонятная. Когда он уже начнёт разбираться в ней? Почему взрослые, временами, хуже детей?

2. Первые дни без Евы

— Ты чего такой задумчивый? — присела Вика рядом с Мишей, закинув одну ногу на другую так, чтобы было достаточно видны оголённые бёдра из-под школьной юбки.