Парадокс жнеца. Книга вторая - Алексей Котов

изменилось полярно — я теперь словно за штурвалом космического истребителя оказался. Люк Скайуокер, летящий в каньоне чтобы поразить ракетой вентиляционную шахту. Стремительной молнией я вылетел на дорогу и помчал с дикой, по ощущениям, скоростью. Настолько быстро, что, наверное, аж стрелку положил — посмотрел я на спидометр.

Двадцать миль в час еду, надо же, велосипедист обгонит. А по ощущениям почти третья космическая.

Поездка до места растянулась, по ощущениям, на целую вечность — неделю ехал, как показалось. Но по часам посмотрел — не больше сорока минут. Медленно вкатился в ворота виллы, объехал белое здание, проехал через парк — за которым, на поляне, стоит дирижабль Пятой бригады.

По грузовой аппарели заехал в транспортный отсек, вышел из машины. Меня встречала Кайсара — глаза светятся ультрамарином, смотрит внимательно. Ну да, я в боевой раскраске кровавой, понятно почему так смотрит. Подошла еще ближе, нахмурилась не скрывая чувств. Приобняла, поцеловала — ощутимо прикусив губу. В этот раз не до крови, как в прошлый раз, но подействовало: вяжущий морок смело. Выбило в миг, как пыль из ковра.

— Фух, — выдохнул я с облегчением.

Какое облегчение вернуться в нормальное состояние. Кайсара вдруг взметнула брови, посмотрела за мое плечо. Обернулся и я: грузовая аппарель, которая почти поднялась, снова начала опускаться. Зачем, интересно. Когда опустилась полностью, стало понятно, зачем: в транспортный отсек въехал мой форд мустанг. Красный, с двумя белыми полосами.

Так. А что вообще происходит, меня еще не отпустило что ли? Я вот прямо по-жесткому реально раздвоился? Нет, не раздвоился: продолжая удивлять событиями, из-за руля мустанга вышел Гай Антоний.

Подошел поближе, окинул нас с Кайсарой внимательным взглядом.

— Ты машину забыл, — сообщил он мне.

Ничего не поняв, я посмотрел на мустанг, на котором он приехал следом. Мой? Ну да, мой. Теперь обернувшись, посмотрел на тот мустанг, на котором приехал я. Так. А это вообще не мустанг, а Шевроле Камаро. Судя по виду, тоже конца шестидесятых, тоже с широкими белыми полосами по крыше и капоту; а еще, черт возьми, он не красный, а синий!

Как это я так, очень интересно. И очень интересно, кого я по газону в траве кататься отправил, выйдя на тропу войны. Гай Антоний между тем повернулся к Кайсара.

— Я согласен на ваше условие. И… благодарен за предложение.

Кайсара лишь кивнула, глядя на будущего члена семьи уничижительно. Она свой позор пережила, и облегчать участь бывшему мужу не планировала. Обернулась ко мне.

— У кого ты машину забрал?

Отрицательно пожав плечами, я вопросительно посмотрел на друга Антоху. Тот зеркально повторил жест, показав, что тоже не знает.

— Шеф, а что у тебя за телка в машине? — послышался вдруг оклик Виталика.

«Какая еще телка?»

Втроем, вместе с другом Антохой — который уже держал лицо кирпичом, но явно заинтересовался, подошли угнанному мной Камаро. На заднем сиденье, проснувшись, пыталась принять сидячее положение молодая на вид девушка. Помятая немного, судя по виду с вином переборщила. Заметно, что не очень понимает где находится, и понемногу начинает удивляться. Как раз сейчас похлопала глазами с золотыми веками — ну, хотя бы не патрицианку с чистым лицом увез, и то хорошо.

— Гелла Сесилия, третья жена губернатора Интерполиса, — негромко сообщила мне Кайсара. — Ты зачем ее сюда привез?

Полегче могла бы что-нибудь спросить.

Кайсара — не дождавшись от меня ответа, отдала указания, показывая дежурному офицеру на девушку в машине, потом не глядя на нас с другом Антохой направилась прочь из транспортного отсека. Мы прошли следом за ней по узким коридорам, зашли в капитанскую каюту.

— Рассказывай, — повернулась ко мне Кайсара.

Вздохнув, я коротко рассказал приключившуюся историю — начавшуюся с момента поцелуя жрицы, и до моего отъезда со стоянки.

— Плохо, — покачала головой Кайсара.

— Насколько плохо?

— Если мы просто отвезем Геллу обратно губернатору, могут быть проблемы, в том числе с Протекторатом.

— Почему?

— Потому что нельзя просто так взять, и надавать тумаков губернатору, забрав его жену. Это прямой урон репутации власти, так не делается.

— Выход есть?

— Да, ты можешь взять Геллу третьей женой.

Вот это поворот.

— И губернатор претензий не имеет так как сохранена ее честь, к тому же с семьей Геллы нам отношения нелишние будут. Она из Красного Пакта, младшая из семьи промышленников, для них альянс с высокой фамилией серьезный приз.

— Ее не надо спрашивать? — только и поинтересовался я.

— А ее зачем? — удивилась Кайсара. — Я сейчас свяжусь с главой фамилии, он сразу же даст разрешение.

Хм, да и действительно, зачем ее спрашивать.

— А генерал-губернатор что на это скажет? Если я у него просто взял и жену забрал, так урона репутации власти не будет?

— Если ты просто ее забрал, покататься, тогда это было бы проблема. А так — в жены взял, пусть и неполные, все в порядке.

Шесть тысяч лет разница, надо же. Как к дикарям попал на похищение сабинянок, все на круги своя возвращается с каждым оборотом времени. Просто люди красивее одеваться начинают, а так — все это уже было.

— Других вариантов нет? Просто я человек еще молодой, мне о женитьбе рано думать. Тем более что я с третьей женой делать буду? У меня еще первых-то двух нет.

— Другие варианты есть, но они много хуже, нам сейчас меньше всего нужен общественный резонанс.

— А так его не будет?

— Нет. С первой женой тоже вопрос решаем, наличие третьей по статусу при переговорах о брачных альянсах с другими высокими фамилиями совершенно непринципиально.

— А если… — не продолжая, я показал на Гая Антония. — Ты не хочешь взять Геллу Сесилию себе третьей женой?

Кайсара, которая до этого момента — после единственного наполненного презрением взгляда, друга Антоху не замечала, сейчас перевела взгляд на него. Похоже, ей идея нравилась. Антонию не очень, заметно было.

— Пусть она сама выберет, — после некоторого раздумья произнес он.

— У нас что здесь, демократия? — возмутился я.

— Да, пусть сама выберет, это будет справедливо, — кивнула Кайсара после недолгого раздумья.

Насчет справедливости что я, что Антоний — судя по его взгляду, оба имели сомнения, каждый свои. Но спорить не стали — я, потому что чувствовал вину, он — потому что не знаю почему, никогда его об этом после не спрашивал.