Княжич варяжский (СИ) - Мазин Александр Владимирович

И это хорошо. Такие сведения хранить в тайне не обязательно, а в быту удобно.

И то, что дочурка самовольно проведала гостя, тоже в тайне от папы не осталось. И легло в копилку уже состоявшейся дружбы.

Воспользуйся Сергей предложенным тельцем, никто бы это ему в вину не поставил. Подарить гостю лучшее — это в обычае. И гость тоже типа отдарится. Это если зачатый им ребенок родится в новой семье. Был бы Радила каким-нибудь купчиком среднего уровня, так бы и вышло. Приняли бы в род как своего. И растили бы даже более рачительно. Чтобы вырос под стать генетическому папе и прославил приемных родовичей.

Но это для купцов попроще. У гордых новгородских бояр — иначе. Так что никакой обиды за пренебрежение дочуркой со стороны Радилы высказано не было. Напротив, за завтраком тысяцкий неревский всем сообщил, что решил поднять Сергеева человека Прибысла в соцкие. В принципе, все сочли это справедливым. В избрании Радилы Прибысл поучаствовал. О том, что этот момент Сергей и Радила обсудили еще до избрания, тысяцкий умолчал.

Прибысл был рад. Старший его брат, Своежир, тоже соцким был. Пока не умер. А умер он, потому что против Сергея пошел. Младшему это не грозит, если будет вести себя правильно. И теперь есть кому за ним присмотреть, что немаловажно.

Поджар тоже за дело взялся рьяно. Тем более получил от Сергея целых две гривны на развитие службы разведки и безопасности. Изрядные деньги, но на сборе информации и контроле Сергей никогда не экономил.

Пока Радила укреплял вертикаль власти, а Прибысл занимался расширением территории, Сергей решил проверить, как обстоят дела у новгородских кузнецов.

К некоторому его сожалению, кузнечное дело в городе было развито недурно. Тут тебе и предметы домашнего обихода от простых обручей для ведер до весьма непростых в работе врезных замков. Сельскохозяйственная утварь в ассортименте. И, разумеется, оружие, причем оружие неплохое. Сергей изучил образцы, которые ему, как потенциальному богатому покупателю, предоставляли с большой охотой, и нашел, что новгородские лучшие клинки мало чем уступают аналогичной работе тех же свеев. Из криц сырого железа, болотного железа (!) здешние мастера выплавляли вполне приличную сталь.

Это стоило изучить. Может быть, и не придется завозить металл для его элитных клинков издалека? Понятно, работать с местным сырьем придется подольше, но всяко экономичнее, чем из-за моря везти.

Тем более выяснилось, что у здешних кузнецов налажен и подготовительный этап: на них работали целые артели по производству этих самых криц: толстеньких железных лепешек трех-четырех килограммов весом.

Мастера от Сергея ничего не скрывали и даже секретами делились: например, сколько соли надо добавлять в печь при выплавке стали. Сергей для них был не конкурентом, а оптовым покупателем. А двое мастеров даже сами предложили ему войти в долю. Сергей обещал подумать. Говорить о том, что намерен «войти» не только деньгами, но и производством, не стал. И, подтверждая свой имидж оптового покупателя, скупил кое-какую продукцию для промежуточной реализации в попутных населенных пунктах. В частности, запас разнообразных ножей: складных, косторезных, сапожных. Подобный товар везде в почете. Одним таким складным двулезвийным ножиком, например, в какой-нибудь приднепровской деревеньке можно оплатить суточный постой всей дружины. И не только потому, что ножик в любом хозяйстве пригодится, а потому, что штучка сама по себе прикольная[1]. Мало того что забавная механическая игрушка, так еще и в быту полезная.

[1] Такой нож представлял собой удлиненный клинок с отверстием посередине и вырезами для фиксации клинка в одном из двух положений. У одной половинки клинка лезвие скругленное, а спинка прямая, у другой наоборот — лезвие прямое, а спинка скругленная. Одна часть получается рабочей, другая прячется в костяной рукояти, снабженной прорезями и фиксаторами. Повернул — и уже другая часть оказывается снаружи. Точное предназначение этого средневекового «мультитула» неизвестно, но, согласитесь, вещь любопытная.

Глава 12

Глава двенадцатая. Бизнес по-новгородски

Через неделю Новгород Сергею поднадоел.

Нет, сам-то город неплохой, перспективный, развивающийся. Вот только Сергею здесь все время хочется кого-то прибить. А нельзя. Куда ни плюнь, везде политика. И что обидно: прежний, степенный князь-воевода Серегей, чувствовал бы себя в этом паучьем логове охотником-шершнем, а нынешний Вартислав Дерзкий, живущий совсем в другом ритме, метался, словно заплутавшая оса. То к одной нити прилипнет, то к другой. И вроде все, кто бросает вызов, получают жалом в подбрюшье, но стоит расправить крылышки, и к ним опять какая-нибудь фигня липнет. Хотя временами это может оказаться весьма доходная фигня.

Например, тем же вечером Сергея посетил бывший кандидат в тысяцкие, торговец продуктами пчеловодства. Вернее, бортничества, потому что пчел никто в этом столетии не разводил. Их просто грабили.

Купчину звали Зловед Вощаник. Дородный муж средних лет, щекастый, густобородый, важный.

С Сергеем, однако, он важничать не стал. Поинтересовался, верно ли, что тот направляется зимним путем в Киев.

— Не знаю, в Киев ли, но до Смоленска дойти собираюсь, — ответил Сергей.

Купчина слегка погрустнел, но поправку принял.

— Ну хоть до Смоленска.

— А тебе-то что? — осведомился Сергей, с подозрением оглядывая представителя новгородской элиты.

— Так это, с тобой хочу пойти, — бесхитростно сообщил тот. — Вместе, чай, веселее. И безопасней, если что.

Не зря говорят: простота хуже воровства. И ладно бы, но в данный момент обокрасть попытались Сергея, а это неправильно.

— Если что, это хорошо, — сказал Сергей. — Мы, варяги, любим, когда всякие дурни нас грабить пытаются. От этого нам прибыток, челядь там или оружие какое. А если совсем бедные попадаются, то хоть развлечение. У меня в дружине нурманов много. Они убивать очень любят. Если в пару седмиц никого не порешат, грустить начинают. А если больше, что и заболеть от тоски могут. — И с удовольствием пронаблюдал, как меняется выражение лица хитровывернутого купчины, осознавшего, какие «прелести» могут ждать его с такими попутчиками.

— Но я тебя возьму, — великодушно сообщил Сергей. — Перед нами пойдешь. Этак на полпоприща впереди. На нас обычно не нападают, боятся, а на тебя клюнут. Давай, Зловед, соглашайся. Нападут на тебя тати, а тут и мы!

— Так полпоприща — это далеко! — проявил интеллект Вощаник. — А если нас побьют, пока вы поспеете?

— Так ближе нельзя, — развел руками Сергей. — Ближе нас заметить могут. Но ты не грусти! Если и побьют, мы за вас непременно отомстим! От нас зимой татям не спрятаться. Ни конно, ни пеше. Мои нурманы знаешь как на лыжах бегают? Быстрее, чем конь по дороге!

Вощаник восторгаться проворством нурманов почему-то не стал. Может, человек был невосторженный, а может, вспомнил, что отбитое у врага считается добычей, и сообразил, что в предложенном варианте дружина Сергея точно спешить не будет. На выручку спешить. Появятся как раз вовремя, чтобы присвоить то, что отнимут у Вощаника.

Задумался новгородец. Сергей его не торопил. Купец его забавлял. А в потенциале был и интересен. Воск — отменный товар. Удобен в транспортировке, не портится. И мед тоже качественная вещь. И еда, и лекарство, и сырье для спиртных напитков. Да и консервант неплохой. Например, отрезанная голова в меду может о-очень долго храниться. Это Сергей не понаслышке знал. В Белозере у него собственной команды бортников не было. Довольствовался тем, что скупали охотники Войста. А у Вощаника подобная сеть должна быть. Иначе не было бы у него такого прозвища.

— А если я тебе заплачу? — родил наконец купчина. — За охрану.

— Заплатишь — сохраним, — ответил Сергей. — Сколько у вас за воя платят, я знаю. И сколько — десятнику. У меня же младший дружинник любого вашего десятника стоит. За всех, однако, не надо. Полусотню оплатишь — и хорошо. И кормежка на тебе, понятно.