Княжич варяжский (СИ) - Мазин Александр Владимирович

— Ты сказал, все услышали! — провозгласил он. — Боги подтвердили мою правоту! Вы все видели, люди новгородские! Боярин Левота хотел забрать мою жизнь, теперь я забираю его. Скегги, Ярпи, берите этого, грузите на лошадь!

— Не сметь!!! — взревел тысяцкий. — Бей их, вои!

Ага, уже побили. Большая часть дружины снаружи, ворота открыты. Пока дружинники тысяцкого топтались на месте, не решаясь атаковать, тяжелая нурманско-варяжская пехота быстренько спешилась и выстроилась в клин, а оставшиеся в седлах стрелки… Им требовалась только команда.

А Левоту тем временем подхватили и в четыре руки закинули на лошадь.

Что же до простых новгородцев, то эти, несмотря на весь свой патриотизм, вписываться за тысяцкого не спешили. Во-первых, кому хочется умирать в такое хорошее утро? А во-вторых, суд был варягом выигран и выигран честно: на новгородских условиях, да еще и с начальным преимуществом Левоты, который не снял кольчугу. Боги высказались однозначно. Какие вопросы?

— Что стоите⁈ — ярился Житовид. — Они сына моего уво…

И вдруг поперхнулся, застыл, покачнулся и пропал с заборола.

И шум стих. Только кто-то позади упорно спрашивал:

— Ну что там? Что там?

А потом кто-то из новгородских громко и отчетливо произнес:

— Боги покарали!

И снова все зашумели, а дружинники Житовида, которые и раньше-то драться не хотели, теперь подняли копья вверх, и один из них, пегобородый в круглом бронзовом шлеме, шагнул вперед и сказал:

— Так вы идите, вои варяжские. Все честь по чести. — И повысил голос: — Люди, пропустите их подобру!

— Уходим! — крикнул Сергей по-словенски. И повторил по-нурмански для тех, кто еще не вполне овладел здешней правильной речью: — Vér förum!

И они ушли. Вернее, уехали, увезя с собой изрядно отлупленного, но живого Левоту. Пока живого.

А после обеда к Сергею, вернее формально к Прибыслу на подворье заявился Прокуй Перятыч. Ну кто бы сомневался?

— Покажи мне его! — с ходу потребовал наместник.

Сергей спорить не стал. Предъявил арестованного.

Выглядел тот не ахти. Из самых неприятных гематом кровь выпустили, нос на место поставили, брови зашили. Сергей лично и зашивал. Продезинфицированной в зимнем пиве льняной ниткой. Тогда они с Левотой и поговорили. Осознав, что проиграл, Левота повел себя правильно: никого, тем более Сергея, винить в произошедшем не стал, принял новые обстоятельства и попытался выйти из ситуации с наименьшими потерями. Главное же: он резко зауважал Сергея. Это не редкость, когда качественно набитая морда помогает поправить мировоззрение.

Тем более Левота был потомственным купцом, а здешние купцы привыкли стоически принимать неудачи. Жив — уже хорошо. В следующий раз отыграюсь.

Так что говорили спокойно. Без лишних эмоций. Сергей сразу дал понять, что жизнь Левоты — всего лишь товар, который следует выкупить. Так-то крови на Левоте нет, только намерение. Потому — выкуп, и разошлись краями. Причем выкуп будет состоять не только из золота, но и из различного рода уступок, в числе которых был отказ баллотироваться на должность тысяцкого неревского.

К этому времени Сергей уже знал, что папа Житовид не помер. Однако насколько тот пострадал и восстановится ли, было неизвестно. Сердечко сдало у тысяцкого. Неудивительно. Перенервничал.

Однако в Новгороде никто не сомневался, что Житовида наказал бог. За нарушение правил божьего суда. Спорили только о том, кто именно: Перун ли, которому приносили жертвы варяги, или Волох, особо в Новгороде почитаемый. Были, правда, и иные варианты: Сварог, например.

Но кто бы ни был, все были ему благодарны: вовремя встряла высшая сущность. Не допустила кровопролития.

То, что Житовид жив, Сергея полностью устраивало. Если сразу два конца потеряют лидеров, вполне может начаться хаос и противоправный передел власти.

Той же позиции придерживался и наместник. За беспорядки в Новгороде Олег с него голову снимет, и не факт, что приделает обратно.

Потому, увидав, что Сергей не собирается пускать Левоту в расход, Прокуй Перятыч расслабился.

Принял большую чару хмельного меда, закусил пирожком, поинтересовался: как себя чувствует боярин новгородский?

Оказалось: лучше, чем выглядел. Реальных повреждений Левота не получил. Разве что правое колено распухло и не гнулось. Ну да заживет. Может быть. И лицо тоже. Останется пяток новых шрамов да левое ухо будет выглядеть как недомятое тесто. Но это вообще поровну. Все равно под волосами не видно.

Разомлевший наместник поинтересовался, кого уважаемый княжич желает видеть неревским тысяцким. Уж не Прибысла ли?

Сергей успокоил. Сообщил, что его ставленник — боярин Радила. Человек, уважаемый всеми и практически всех устраивающий. Теперь, когда Левоту вышибли с арены.

С Радилой Сергей уже поговорил. Обозначил свою поддержку. Причем еще до того, как навалял Левоте.

Радила дураком не был. Пообещал стать другом не хуже, а даже лучше покойного Хвалибора. Потому что Хвалибору Сергей всего лишь жизнь спас, а с Радилой у него бизнес налаживается, что куда серьезнее. Так что договорились. Радила в случае избрания пообещал сделать Прибысла соцким, а Сергею помочь с расширением новгородской базы. Со свободной территорией внутри городских стен было сложно. Точнее, ее просто не было. Но если к делу подключался тысяцкий, то варианты чудесным образом появлялись. Еще Сергей намеревался прикупить кузницу. Тем более что основное кузнечное производство располагалось именно здесь, на Неревском. Выкупить или, если не получится, войти в дело. Зачем возить элитное боевое железо из Белозера, если можно ковать его прямо здесь, в главном торговом центре? Да и с сырьем будет попроще. Город стоит прямо на главном торговом направлении.

Не то чтобы у Радилы совсем не было конкурентов. Тот же давний Сергеев недруг Грудята тоже был не прочь вписаться в выборы. Раньше — на стороне Левоты, а теперь и самостоятельно… И у него уже имелась группа поддержки. Уже без поддержки боевиков Людина конца, но все равно немало.

— Знаю, что он твой недруг, — сказал Сергею Прокуй Перятыч. — Но убивать его нельзя. Сейчас и здесь нельзя, — уточнил он.

Это было огорчительно. Сергей так и не смог прибить гадину. Надеялся, что купчину прибьет Осмол, варяжский сотник, для которого Грудята стал кровником. Но у Осмола не получилось. Укусил пару раз, разобрав несколько мелких Грудятиных караванов, но и только. Знавший, что его крови ищут, Грудята отнесся к собственной безопасности всерьез, не жалея денег. Своей же дружины, с которой можно потягаться с большой купеческой охраной, у Осмола не было. Вот он и ушел на юг. Осмол ушел, решив забыть о мести ради новой жены и новой жизни. Сергей — другое дело. Он не простит. Но и торопиться не станет. И Грудята пусть пока живет и страшится. Жить под гнетом неминуемого возмездия, видеть, как твой враг набирает силу… Тоже своего рода месть.

Глава 10

Глава десятая. Демократические выборы по-новгородски

В принципе, Сергей был не против демократии. Не той «демократии», когда любой бездельник имеет право, а вот такой, как здесь. Есть конкретные партии с конкретными лидерами. И каждый голосующий точно знает, за кого он и что будет, если свой победит или проиграет. И любого зарвавшегося боярина народ может вытащить со двора и напинать. В том числе и до смерти. А еще имеется князь. Высшая власть, которая формально в выборы не лезет. Но присутствует. Вот стоит его представитель. С дружиной, само собой. Присматривает. И сам избирательный процесс происходит ввиду княжьей резиденции, то есть прямо перед Детинцем. Потому что избирательный процесс по-новгородски требует свободного места, а он тут есть. Площадь рыночная, нынче освобожденная от торговых рядов и прочего, до тысячи человек вмещает, если немного потесниться.

На выборы пришли в основном свои, неревские. Был бы в претендентах Левота, присутствовала бы группа поддержки из Людина конца, а так из посторонних только электорат некоего купчины от специализированного братства торговцев воском. Сергей купчину не знал, а вот о братстве не сказать чтобы любил. По опыту прошлой жизни, когда сие братство пыталось подмять под себя всю медо-восковую торговлю на северном пути. Тогда у них не вышло,[1] но обнаружить здесь ростки будущих монополистов радости мало. В первом туре, конкурсе «кто кого переорет», они точно поучаствуют. А во втором туре, групповом мордобитии… Ну это уж как получится.