Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Пышные шубы скрывали ее все более округлявшийся стан. А тем, кто что-то замечал, хватало ума держать язык за зубами.

Когда подошло время рожать, Олоф удалилась в выбранную заранее уединенную хижину. Воины окружили дом, но внутрь королева их не пустила, дескать, в нем и так тесно, а ей необходим покой для размышлений и, как она намекнула, колдовства. Стража, натянув палатки от дождя, мерзла в грязи у дымных костров, дышала на посиневшие от холода пальцы и старалась уберечь мечи от неизбежной ржавчины. Олоф отправилась в дом без свиты, с ней, кроме повитухи, остались только две старухи-служанки.

В бурную и темную ночь — град стучал в стены, деревья шумели под ветром — Олоф родила девочку.

— Кричи, — сказала повитуха, видя, как лицо роженицы покрывается потом. — Кричи, легче будет.

— Нет, — сквозь сжатые зубы ответила королева. — Не из-за чего.

Так как отца у новорожденной не было, повитуха, обмыв и перепеленав, положила ее на земляной пол возле материнской постели. В красноватом свете факелов Олоф смотрела на вопящее маленькое существо.

— Ты возьмешь ее к себе, госпожа? — спросила повитуха.

— Нет, ни за что я не дам ей свою грудь, — ответила Олоф, но, протестующе подняв руку, добавила: — Однако же не убивай ее. Она может пригодиться когда-нибудь, для чего-нибудь… Всякое может случиться.

— Тогда дай ей имя.

Олоф безразлично посмотрела вокруг, неожиданно ее взгляд остановился на охотничьей собаке, суке по кличке Ирса. Она усмехнулась, перевела глаза с собаки на младенца.

— Да, я, пожалуй, дам ей имя, — сказала она. — Пусть зовется Ирса.

И она снова опустилась на постель.

От этих слов повитуху и служанок бросило в дрожь.

Однако они подчинились воле королевы. Ее решение не было для них неожиданностью, недаром они заранее нашли кормилицу. Но когда Олоф, оправившись, снова была готова пуститься в путь, они все же попросили у нее распоряжений насчет Ирсы.

— Одно только слово кому-нибудь об этом отродье, и я вам не позавидую, — огрызнулась королева. — Захватите ее с собой в дорогу. Я подыщу ей дом, в котором ее воспитают, как принято воспитывать детей знати.

Вернувшись на Альс, она отыскала бедного хуторянина и отдала ему и его жене ребенка вместе с кое-какими подарками, сказав при этом, что девочку зовут Ирса, что она дочь ее верной рабыни, которая умерла родами, и чтобы они растили ее, как свою собственную.

С тех пор Олоф никогда не видела свою постылую дочь и никогда не любопытствовала о ней.

Прошли годы.

Дания расцветала и крепла. Братья-конунги трудились рука об руку. Хроар правил, державой, и чем мудрее он становился, тем больше старался для ее блага. Ему не только удалось сохранить уважение своих дружинников, но и приобрести их любовь. У них с Вальтйоной родилось трое детей, и все трое выжили: дочь Фрейвар и двое сыновей, Хродмунд и Хрёрик, причем последний родился, когда супруги были уже немолоды. Это был настолько счастливый брак, что если Хроар и брал к себе на ложе иных женщин, то только находясь в долгой отлучке из дому.

Ему приходилось немало ездить, укрепляя государство сообразно своей воле. Ежегодно он объезжал тинги по всей стране, но не ленился выслушивать и отдельных людей. Хроар часто уезжал из дому, чтобы самому выяснить, все ли в порядке в разных концах его земли. Случилось ему ходить и за море под белым щитом мира, но чаще он принимал заморских гостей в одной из своих палат, внимательно прислушиваясь ко всему, что они скажут.

Люди охотно трудятся только тогда, когда знают, что их труд не станет добычей чужой жадности и жестокости, а потому Хроару приходилось то и дело вести войны. Впрочем, ратный труд он чаще всего поручал рвущемуся в бой Хельги.

Каждое лето младший из конунгов отправлялся на поиски сражений. Случалось ему, чтобы угодить дружине и привлечь в нее на время между севом и жатвой вольных землепашцев, совершать разбойничьи набеги. Однако чаще он обходил оборонным дозором побережья Дании. В первые годы своего совместного с братом правления Хельги усердно разорял викингские гнезда, преследовал разбойников и всех, кто осмеливался нарушать мир в стране.

А таких находилось немало, особенно среди соседей Датской державы, подстрекаемых то из шведских, то из саксонских земель. Когда же братья почувствовали себя уверенней в своих владениях, Хельги заставил пожалеть соседних вождей о тех бедах, что они причинили его землям. Если они по доброй воле не соглашались присягнуть Хельги на мече и заплатить подать хозяевам Лейдры, то им не стоило удивляться, если в один прекрасный день в их водах появлялись датские драккары, а с суши надвигалось войско в боевом порядке — красные щиты под черным стягом конунга Хельги.

Мало осталось вождей, которые отважились бы противостоять датской мощи, не нашлось и таких, которые сумели объединить свои силы — братья скоро научились доводить их междоусобные свары до кипения. Гром схваток радовал волков и воронов. Хельги приобрел немало новых шрамов и не однажды бывал ранен чуть не смертельно. Но каждый раз ему удавалось исцелиться, и каждый раз победа оставалась за ним.

За эти годы он опустошил Фюн и другие острова вокруг него. Хельги хвалился тем, что сумел покорить конунгов не меньше, чем женщин.

— А жениться-то ты собираешься? — спросил его как-то Хроар.

— Пока что нет, — Хельги пожал плечами. — К чему спешить? Однажды я пробовал посвататься, но это плохо кончилось. — Они посмеялись этому полузабытому случаю. — Я знаю, что ты тешишься мыслью связать меня браком с каким-нибудь сильным родом для своих собственных целей. Почему бы не держать меня в таком случае как приманку?

— Когда мы с тобой умрем…

— У тебя уже есть сын. Ты боишься, что мои отпрыски попытаются соперничать с ним? Этому не бывать. Слишком много у меня внебрачных детей, слишком мало я их ценю. На самом деле, Хроар, для дома Скьёльдунгов будет гораздо лучше, если у меня никогда не будет королевы, чьи дети еще решат, пожалуй, что у них есть какие-то права на престол. Не горюй, давай лучше выпьем еще по рогу меда.

Братья даже зимой виделись нечасто, поэтому каждая их встреча была не только советом, но и пиром. Но после этого разговора Хроар покинул Лейдру.

Он вовсе не рассердился на Хельги. Ведь братья понимали друг друга с полуслова; например, однажды на пиру, который Хельги давал в честь возвращения Хроара, тот позволил себе сказать вот что:

— Похоже, что из нас двоих ты главней, недаром ты охраняешь древний престол датских конунгов. Эту честь я легко уступаю тебе и твоим наследникам, если они у тебя будут. Но в возмещение хочу получить твое запястье, ведь на него у меня не меньше прав, чем у тебя.