Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Подняли мачту, распустили парус, и корабль полетел с попутным ветром. А ветер выл, что твоя волынка, осыпал щеки холодными солеными поцелуями, ерошил волосы. По бортам с грохотом вздымались валы: на их гребнях закипала пена, сверху они были седыми, снизу — исчерна-синими, а солнечный луч, пробившись сквозь тучу, заставлял их вспыхивать зеленым огнем. Корабль перепрыгивал с волны на волну, только тали звенели да скрипел обитый моржовой кожей такелаж. Хельги встал у кормила, и, когда вдали скрылась из виду его земля, он, быть может, впервые за этот год улыбнулся.

Когда миновали Мен, Хельги велел украсить штевень своего корабля драконьей головой — знаком войны.

Теперь они пошли осторожней, стараясь, чтобы их не заметили с проплывающих мимо судов; дойдя до Малого Бельта, легли в дрейф и, только когда стемнело, при луне, на веслах двинулись курсом на север.

Еще до зари лоцман привел их в окруженную лесом бухточку в нескольких милях к югу от охотничьего домика Олоф. Хельги приказал вытащить корабль на берег и отправил лодку сторожить выход из бухты, чтобы враг не застиг их врасплох и не перекрыл путь к отступлению. Потом он позволил себе поспать несколько часов. Караульные слышали, как он смеялся во сне.

Проснувшись на заре, Хельги запасся провиантом и переоделся в нищенские лохмотья. Под ними он увязал за спиной меч и два кошеля с золотом и серебром.

Нелегок путь через чашу. Дубы и березы, ясени и лиственницы смыкают свои кроны, отбрасывая наземь пятнистую тень; тысячи птиц поют в ветвях, белки языками огня снуют по стволам; теплый воздух полнится запахами расцветающей земли. Но это вверху, а внизу подлесок стоит на пути стеной, цепляется за ноги, упирается в грудь, норовит выцарапать глаза, и треск сучьев звучит точно насмешка. Не диво, что часто от одного поселения до другого можно добраться только морем.

Но недаром Хельги был охотником: он умел отыскивать тропинки и пробираться по ним не хуже оленя. Скоро он уже был близок к цели. Припрятав меч в дупле и золото под кустом, Хельги вышел на дорогу неподалеку от охотничьего домика и принялся ждать.

Вскоре показался один из рабов королевы. Он тащил с хутора лукошко с яйцами для королевской кухни. Налетев на высокого незнакомца, раб невольно отпрянул. Хельги, показав ему, что безоружен, улыбнулся и начал так:

— Не бойся. Я человек бездомный, но безопасный.

Раба эта встреча не удивила. Шлезвиг терзали усобицы, так что вокруг было немало бродяг. А что он сумел попасть на остров, так ведь пролив — уже некуда.

— Как дела в ваших краях? — спросил его между тем незнакомец.

— Все тихо-мирно, — ответил, приободрившись, раб. — А как тебя кличут?

— Какая разница? Я — бедный батрак. Лучше погляди-ка сюда. Я ведь в этом лесу наткнулся на клад. Хочешь покажу?

Раб подумал, что страннику незачем нападать, кроме того, ежели что, так ведь у него есть крепкий посох. Он подошел и, увидев то, что лежало на земле, прикрытое листьями, почувствовал, как у него перехватило дыханье.

— Здорово! — только и сумел вымолвить раб. — Да кто ж такое здесь оставил? Может, конунг Хельги, когда он прошлый год приезжал к нашей королеве, а она посмеялась над ним?

— Ни о чем таком не знаю, — грубо прервал его бродяга. — А скажи ты мне, жадна ли ваша королева до золота?

— Ну, в этом с ней никто не потягается.

— Вот и я слыхал то же самое. Коли так, значит, ей по душе такие штуки, и она может наложить лапу на мое золото — ведь здесь ее владенья. Зачем же мне менять удачу на неудачу и прятать клад самому? Кто ж поверит, что бродяга вроде меня разбогател за час? Сочтут разбойником и отправят воронью на корм. Нет уж, пусть сама возьмет его, а мне выделит, сколько пожелает; так-то будет лучше. Ты как думаешь, соизволит она сама пожаловать за кладом?

— Сдается мне, что она решится, ежели сумеет прийти тайком, прихватив с собой пару воинов из тех, что помолчаливее.

— Я это к тому, что как бы это ей так прийти, — забормотал странник, — чтоб находка не наделала шума, а то прознают о ней ее ярлы и захотят даров да пиров, а королева-то, говорят, как раз этого и не любит. Слушай, я не желаю, чтобы с ней приходил еще кто-нибудь, кроме тебя. Она и ты, и все. Я-то ведь ничего не боюсь. — Помолчав, он продолжал: — Видишь кольцо с дорогим камнем: ты получишь его, если сумеешь привести сюда королеву без спутников. А на тебя она не разгневается, я сумею ее успокоить.

Сперва раб смутился, но потом решил, что незнакомцу ведомы еще какие-то клады и тот решил поторговаться о них с королевой без свидетелей. А уж гнев королевский таким бойким языком отвести — дело нехитрое. А потом он, раб, выкупит себя из рабства тем кольцом, да еще получит хутор в придачу.

Оставив бродягу стеречь клад, раб с бьющимся сердцем припустил к охотничьему домику. Там он, задыхаясь, рассказал Олоф о том, что отыскал огромный клад и, чтобы завладеть кладом, просит ее отправиться с ним, но никому о том не говорить, а то он боится злобы завистников.

Карие очи Олоф оценивающе смотрели на раба. На широких скулах королевы проступил румянец.

— Коли ты говоришь правду, — сказала она, — эта весть обернется для тебя удачей, коли лжешь — будет стоить тебе головы. Но ты всегда был предан мне, так что я тебе доверяю.

Олоф назначила рабу встречу под вечер, как только стемнеет. Когда пришло время, она встала, оделась и выскользнула из опочивальни. Стража высматривала только разбойничьи шайки и вражьи корабли, так что одиночке было нетрудно проскользнуть мимо нее. Под сенью залитых лунным светом дубов ее ждал раб. Он сразу же повел королеву во тьму лесной чащи.

Кошели лежали около небольшой прогалины. Лунный свет, пробившись сквозь листву, вспыхнул на лезвии обнаженного меча в руках у того, кто выступил ей навстречу из мрака.

— Приветствую тебя, королева Олоф. — Воин усмехнулся, не разжимая губ. — Помнишь ли ты Хельги сына Хальфдана?

Олоф вскрикнула и пустилась бежать, но Хельги догнал ее одним прыжком. Раб, всхлипывая, бросился было на него, замахнулся посохом, но Хельги выбил посох из его рук ударом меча.

— Я мог бы убить тебя, парень, — проговорил он так спокойно, точно не у него в руках в это время билась и царапалась женщина, — но, поскольку мы будем уже далеко, прежде чем ты сможешь вызвать подмогу, не стану этого делать. Так что мой тебе совет — убирайся-ка подобру-поздорову.

Раб что-то пробормотал в ужасе. Хельги, указывая мечом, продолжал:

— Там лежит то, что я тебе обещал.

Как ни был раб оглушен, он все-таки подобрал обещанное золото. И тут Хельги, замахнувшись на него мечом, рявкнул: