За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

золотая лихорадка? – Выбитый из состояния покоя неожиданным напоминанием о своей заветной мечте – прогулочной яхте – Фридрих медленно входил в «кильватерную» струю бывшего фрегаттен-капитана. – Но мы только что оттуда, а из Кулгарди не было никаких подобных слухов.

– В Кулгарди нам, дружище Фридрих, делать нечего… Пусть там в подземелье роют норы эти презренные кроты. А таким морским волкам, как мы с тобой, дорога лежит в океан. И твоя мечта там же, в океане! В царстве коварного Посейдона, сам знаешь, золотишка не меньше, чем в подземном царстве мрачного Аида.

Фридрих легонько присвистнул – неужели пройдоха Железный Дункель раздобыл какие-то сведения о доступном месте с затонувшими сокровищами? Но почему он стремится в Австралию, тогда как каравеллы с золотом инков лежат на дне Атлантики! Да-а, не легко разгадать этого Черного Волка!

– Ну так что, согласен поработать со мною два-три месяца? Если согласен – ударим по рукам. По окончании предприятия я предоставлю тебе возможность купить самую супермодную прогулочную яхту. Тогда сможешь бросить эту однообразную работу, будешь катать богатых туристов из Европы и Америки вдоль побережья, стричь с них золотое руно и попивать лучшие вина.

– Отто, видит мой бог, я верю тебе… Но как ты намерен…

– Это уже моя забота, дружище Фридрих, где и как, – обрадовался Отто, перебив друга на полуслове. – Ну, допьем бутылочку… И я рад, что ты мне веришь. Именно сейчас я очень нуждаюсь в твоей помощи, иначе не стал бы просить ехать со мной к дьяволу, вернее, к Посейдону в пасть! Вдвоем мы сдюжим. Как сдюжили в сорок третьем, когда были на волосок от смерти. Помнишь?

Кугель сжался в комок, сам себя почувствовал колючим морским ежиком, едва только из недремлющей памяти всплыл тот страшный день. Вернее, не день, а всего лишь несколько роковых минут…

Штормило третьи сутки подряд. Подводная лодка, не рискуя подняться даже под перископ, курсировала в районе ожидания, работая на аккумуляторах в самом экономичном режиме. К исходу третьей ночи…

– Фрегаттен-капитан! – через овальный люк в командирский отсек протиснулся угреватый лицом механик Фетман, вытянулся и козырнул. – Аккумуляторы садятся, надо всплывать на подзарядку.

Отто Дункель провел пальцами по лбу, потом по затылку, стараясь этим привычным массажем снять напряжение с головы, взглядом проверил время на циферблате круглых, во тьме светящихся морских часов. Скоро там наступит рассвет.

– Штурман, где мы находимся? – спросил он у Фридриха Кугеля, который у него за спиной на разноцветной карте вел прокладку курса, то и дело снимая показания с гирокомпаса, лага, внося поправки на дрейф от течения в морских глубинах, вычитанных из лоций.

– Наши координаты, фрегаттен-капитан, шестьдесят восемь градусов и сорок минут северной широты и десять градусов и тридцать минут восточной долготы. Мы на одной параллели с портом Трамсё, почти в двухстах милях от берега.

– Клянусь священными водами Стикса, именно здесь ожидается возвращение английских эсминцев, которые сопровождали караван союзников до Мурманска! – От досады Отто кулаком двинул по рабочему столу с корабельной документацией. – Можем влететь в неприятную ситуацию!

– Без подзарядки мы долго не протянем, – настаивал механик, и он был прав. Эсминцы, если пройдут через этот район в светлое время суток, и вовсе не дадут возможности зарядить батареи.

– Продуть балласт! – отдал приказ Дункель, и вскоре почувствовал, как субмарина медленно пошла вверх, четко реагируя стальным корпусом на крепкое объятие моря. Матрос на глубинометре монотонно докладывал:

– Глубина сто пятьдесят футов, сто двадцать футов… Глубина сто футов. Подъем протекает ритмично.

– Поднять перископ!

Отто приник глазами к окулярам, но кроме черно-серого полога разглядеть ничего не мог. Молчал и запущенный эхолот, не показывая присутствия поблизости вражеских кораблей. Будь даже ходовые огни чужих кораблей под носом, и то не различить их в тумане. Единственное, что смог понять, так это то, что шторм, похоже, приутих.

– Проклятый туманище! Всплыть на поверхность! Боевому расчету артиллеристов – к пушкам! Боевая готовность номер один! – после минутного колебания приказал фрегаттен-капитан и по вертикальному трапу начал подниматься вверх. – Никому со своих мест не сходить до приказа – я сам разведаю обстановку. – Отдраил люк, откинул за спину, вылез на мокрую палубу ходового мостика. В лицо пахнуло пьяняще свежим воздухом моря. Совсем близко бились невидимые в тумане тяжелые волны, накатываясь на округлые бока субмарины: шторм и в самом деле утих, и это порадовало.

– Ну как там, фрегаттен-капитан? – подал голос снизу нетерпеливый Кугель, жадно втягивая в широкую грудь тяжелый и влажный воздух, который через люк потек в смрадные, заполненные отработанным воздухом отсеки.

– Как на подземной переправе через Ахеронт[11], милый Фридрих! Так же жутко и темно, даже собственного форштевня не вижу, – ответил Дункель. – Фетман, включай дизель для подзарядки! Экипажу небольшими группами подвахтенных подниматься на палубу, на пять минут для перекура и воздушного моциона!

Последними поднялись покурить на свежем воздухе офицеры. Близился рассвет, но туман стоял плотный, слоистый…

За шумом собственного дизеля не сразу различили шум чужих винтов, а гидроакустик, как потом выяснилось при разбирательстве этого ЧП, на десять минут снял наушники, чтобы выйти подышать на палубу и по возвращении успел проглотить консервированную гречневую кашу. И это едва не погубило и лодку и весь экипаж!

– Черт побери! На нас что-то лезет! – вскрикнул на юте субмарины Кугель. Как от крепкого неожиданного удара током Дункель дернулся всем телом на тесной площадке ходового мостика. Ожидая самого худшего – тарана, моментально обернулся лицом к корме – рассекая туман форштевнем, словно нож подтаявшее сливочное масло, из белой мглы на субмарину, безмятежно покачивающуюся на пологих волнах, стремительно надвигался стальной гигант. На корабле рулевой, не сразу признав в черном длинном предмете неприятельскую подводную лодку, резко положил руль вправо, и эсминец – а это был именно он! – по инерции заваливаясь на левый борт, прошел буквально в четверти кабельтова от форштевня субмарины. Еще бы чуть-чуть, и он перерезал бы ее надвое.

На ходовом мостике эсминца вахтенные офицеры что-то закричали, запоздало взвыла сирена, показывая, что корабль будет расходиться с подводной лодкой левым бортом.

– Срочное погружение! – скомандовал Отто Дункель, наблюдая с замиранием сердца, как выкрашенный в серо-зеленый цвет корпус боевого корабля проплывает мимо: жаль, торпедный залп дать он не успеет – командир торпедистов и его помощник с сигаретами в зубах окаменели на юте. Промелькнула овальная корма, винтами вспененная вода, будто шквал кипятка, окатила подводную лодку так, что бывшие на юте офицеры тут же ухватились за леерное ограждение, чтобы не оказаться в жуткой пучине холодного моря. Прошло десять-пятнадцать томительных секунд в