Полночное венчание - Софи Уэстон

— Но где я буду жить?

Рука Джека безвольно упала.

— Конечно, в моей палатке, — сухо ответил он.

— Разумеется, — холодно и спокойно отозвалась Холли, чувствуя, как снова забилось сердце. Она оглядела море палаток, открывшееся перед ней. — В данных обстоятельствах я ни о чем другом и не мечтаю.

Он привел ее на командный пункт и коротко представил. Холли запомнила несколько имен, прежде чем ее измученный мозг отказался что-либо воспринимать. Однако она надеялась, что как-нибудь разберется.

— А вот и Рамон, которого ты уже знаешь, — наконец сказал Джек.

Рамон отложил карту, которую внимательно изучал, и пожал им обоим руки.

— Рад тебя видеть, — приветливо сказал он. Его приветливость объяснилась в следующей фразе: — Нам очень нужен переводчик.

Холли встревожили эти слова.

— Надеюсь, Джек все правильно объяснил. Я хорошо знаю разговорный испанский, но никакого переводческого образования у меня нет и практики тоже.

Рамон широко улыбнулся.

— Если ты умеешь считать все в порядке.

— Считать?

— Десять грузовиков. Пять тысяч доз антибиотиков. Вот в таком роде.

Холли успокоенно кивнула:

— Думаю, я справлюсь.

— Правила здешней жизни: не выходить за пределы лагеря в одиночку, — мягко сказал Джек, снова обнимая ее за талию и выводя из палатки. — Не есть ничего сырого. Обо всех травмах или лихорадке сообщать немедленно. И не мыть голову.

Холли остановилась.

— Что?

Он только криво улыбнулся:

— Мы используем воду только в самых необходимых целях. У тебя слишком длинные волосы. Лучше не распускай их, и все будет в порядке.

Холли поморщилась, но возражать не стала. Она хорошо понимала, что здесь может значить вода.

Джек легонько дернул ее за косу.

— Обещаю лучший душ на свете, когда отвезу тебя в Майами.

— Жду не дождусь, — с чувством сказала Холли.

Улыбка Джека стала еще шире, словно он разделял ее нетерпение. Холли с подозрением покосилась на него. Но он немедленно принял деловой вид.

— Вот моя палатка.

Холли последовала за ним с усиливающимися подозрениями. Что означают эти его ухмылки? Что его так веселит?

Джек откинул тяжелый полог и вошел. Внутри в палатке было только самое необходимое: две кровати со спальными мешками и фонарь на подставке. Для всего остального, включая письменный стол и шкаф, служили старые ящики из-под бананов.

Холли сглотнула. Ей приходилось путешествовать почти без денег, и она думала, что живет в весьма скромных условиях, но такого не могла себе даже представить.

— Основательно, — весело сказала она.

Джек бросил ее сумку на ящик.

— Жесткие кровати полезны для позвоночника. — Джек положил свою сумку на кровать и принялся привычно и быстро распаковывать вещи. Обернулся и бросил через плечо: — В любом случае ты будешь уставать так, что не заметишь, на чем спишь.

Холли расстегивала свою сумку.

— Могу представить, — снова сказала она. — А чью кровать я заняла?

Джек обернулся, гневно подняв брови. Холли почувствовала, что заливается краской до самых корней волос.

— Я имела в виду… здесь же две кровати. Вряд ли ты один занимал всю палатку. Значит, кто-то здесь…

Джек сочувственно покосился на нее.

— Рамон. И, прежде чем ты спросишь, — нет, я его не выгонял, он сам ушел.

— Я знаю, что ты его не выгонял, — со все еще горящими щеками пробормотала Холли.

Разве не он сегодня утром сказал ей: «Это больше не повторится»? Сможет ли она забыть об этом? Джек был последним человеком, с которым она ожидала разделить спальню. И, наверное, ему это было еще более неприятно, чем ей.

— Длинный был день, — притворно зевнула Холли.

Джек бросил взгляд на часы.

— Сейчас начнется летучка. Мы должны быть там. После нее ты можешь поужинать или пойти сразу спать — как хочешь.

Как выяснилось, летучка была весьма неформальной и настолько краткой, насколько это было возможно. Речь шла об укреплении дощатых настилов; врачи попросили палатку для изолятора; возникли проблемы с системой очистки воды. Погода, кажется, понемногу улучшалась. И назавтра должны были приехать гости из столицы.

— Холли сможет переводить, — сказал Рамон, ведший летучку. Он посмотрел на нее. — Да?

— Я постараюсь.

Когда летучка окончилась, Рамон подошел к ней.

— Тебе нравится бобовое рагу?

— Наверное, да, — удивилась Холли.

— Дело в том, что оно будет на ужин. Ребята из Департамента по чрезвычайным ситуациям привезли нам запас продуктов в упаковках, как для космонавтов. Но, откровенно говоря, наши женщины и сами готовят. — Рамон взял ее под руку и повел к общей большой палатке. — Тебе кто-нибудь догадался дать факел?

— Нет еще.

— Он тебе понадобится. Здесь даже днем, бывает, набегают тучи и делается темно. Я тебе принесу факел. Джек рассказал тебе о правилах?

Холли невольно напряглась.

— Да. И очень добросовестно.

Рамон фыркнул.

— Значит, добросовестно. Как раз то, что тебе надо в медовый месяц.

Холли повернулась к нему.

— Рамон, скажи мне одну вещь.

Он неловко пробормотал:

— Если это касается Джека, лучше спроси его.

— Я не могу выпытывать у него что-либо. Ты же сам понимаешь, это не тот род брака, — прямо сказала она.

Рамон первым опустил глаза.

— Ну хорошо, — наконец сдался он. — Что ты хочешь знать?

Холли поколебалась.

— Кто была она?

Рамон что-то пробормотал сквозь зубы. Потом спросил:

— Значит, тебе уже кто-то рассказал про Сюзанну? Я так и знал. Я его предупреждал…

— Сюзанна, — повторила Холли. — Сюзанна… а дальше?

Рамон посмотрел в потемневшее небо.

— Не здесь. Пойдем в мою палатку. По крайней мере смогу тебя чем-нибудь угостить, чтобы запить бобы.

В палатке Рамона оказалось три кровати, но никого из людей не было. Из-под пачки бумаг он вытащил плоскую фляжку и протянул ее Холли.

— Стаканов нет.

Она открыла фляжку и сделала крошечный глоток. И немедленно до слез раскашлялась.

— Ох… Что это?

— Местный тростниковый спирт. Вроде рома. Хороший антисептик.

— Охотно верю, — сказала Холли, потирая нос.

Рамон широко улыбнулся.

— Помогает от всего, начиная с депрессии и кончая камнями в почках, как утверждают местные жители.

Если бы Рамон думал, что Джек женился чисто фиктивно, он бы не стал так говорить. Холли сильно подозревала, что для Рамона брак был настоящим браком, и любопытство жены относительно прошлого ее мужа было вполне законным. К тому же ей казалось, Рамон убежден, что любая женщина, вышедшая замуж за Джека Армора, немедленно должна в него влюбиться, что бы она ни говорила при этом.