Капитан. Наследник империи - Виктор Дубчек

— Но и не лачуга. По вашим меркам — так и вовсе хорошо.

— И всё же я уверен, что всего разумней нам будет оставить коней здесь, — сказал принц.

— Что? А, ну в дом-то я их тащить и не предлагаю, — спохватился человек.

Кави-старший перехватил взгляд Кави-младшего и укоризненно покачал ушами: не дело смеяться над неведением, ежели сие неведение имеет под собою вескую причину. По крайней мере, сударь капитан, во многих вопросах излишне, может быть, склонный к принятию самостоятельных решений, не пытался спорить там, где сознавал собственную некомпетентность.

Кави никак не удавалось перенять на себя бразды правления их маленькой группой. В Земле, — так именовался родной мир Немца, — он признал главенство человека из естественной вежливости гостя. Однако же и в Вишве, где, казалось бы, сами суры должны были отдать главенство принцу, капитан продолжал играть праму. И получалось это у него столь естественно и незатейливо, что Кави с некоторым удивлением ощущал известную даже комфортность подобного положения. Было ли это, действительно, следствием высокородности сударя капитана, либо же искусство управления в Земле достигло существенно больших высот — эльф не пытался и гадать.

— Чего гадать-то? — донёсся до его слуха голос Немца. — Визуально следов засады не наблюдаю. Пойдём да узнаем.

— Преимущество сего места заключается, помимо прочего, в его удивительной уединённости, — вслед за человеком успокоил Кави юного себя. — За всё то время, что я скрывался у Дурты, никто не потревожил нашего спокойствия.

— Мало ли… — неодобрительно пробормотал юный эльф.

Впрочем, принц вполне понимал его опасения; да и краткий обмен взглядами с человеком показал, что и Немец тако же предпочтёт перестраховаться.

— Значит, тощий, длинный, рыжий?

— Точно так, сударь капитан.

— Здесь побудьте. Проследите, чтоб зверюги не заржали.

И, ступая своей особенной, — с носка на пятку, — походкой, скрылся за деревьями.

Как всегда: принял решение — тут же исполнил.

Либо же наоборот, усмехнулся Кави: принял решение — а ты исполняешь.

— А чего это он тобой помыкает? — спросил младший. — Ты принц или не принц?

— Видишь ли, Кави… — с улыбкой сказал принц, — не всякие отношения следует сводить к отношениям главенства и подчинения. Зачастую эльфы, — и люди, — связанные единой целью, не слишком нуждаются в точном распределении меж ними ролей.

— Чего?

— Не важно, в сколь высоком статусе пребывает бидалака, — со вздохом пояснил принц, — лишь бы пазил мушей.

— А…

Но прежде, чем несколько раздосадованный Кави-старший сообразил, что иносказание его не слишком удачно отражает суть затронутого вопроса, младший огорошил его суждением сколь новым, столь и нелепым:

— Ты зря связался с человеком. Люди все предатели, я их ненавижу.

— Севати, — по секундном размышлении напомнил принц.

— Не считается, — упрямо возразил юный тумул. — Она даже не хочет жить во дворце.

— Я помню, — согласился Кави, — и ты всерьёз полагаешь, будто намерение сбежать с тобою на северную границу делает принцессу сколь-нибудь менее человеком?

Он со странным удовольствием наблюдал собственное, — не правда ли?.. — смущение. Удовольствие это было весьма двойственного рода: при взгляде с одной стороны казалось оно комически свирепым; с другой — свирепость сия была направлена в его же, пусть и чуть более молодое, сердце.

Сур весть… доведётся ли ему в полной мере свыкнуться с новыми обстоятельствами?

«Севати», подумал принц, поджимая уши в неожиданно остром душевном смятении.

Изначальный план предполагал необходимость наново, — опираясь на весь жизненный опыт зрелого эльфа, — завоевать сердце принцессы. Кави, вне всяких сомнений, добился бы этого — избежав при том великого множества ошибок, допущенных ими обоими в прошлой жизни.

Но как поделить девушку с юным самим собой?..

Положение, прежде заслонённое многодневной суетою, теперь внезапно представилось ему в новом, куда менее благоприятном свете.

— Что с тобой? — с тревогой спросил младший. — Ты тоже заболел?

— Нет, Кави, нет. Я отменно здоров. Просто… да, просто я услыхал приближение шагов сударя капитана.

И он с облегчением встретил выскользнувшего из-за деревьев человека.

— Тощий, длинный, рыжий, — сказал человек, — один. В каких-то клизмах колупается.

— О, то не клизмы — то приспособления для столь любимых Дуртой… Думьей химических испытаний.

— А вдруг там снова маги? — опять влез младший. — Как тогда, у дороги?

— Маги не в состоянии затуманить твоё восприятие, ежели ты твёрдо намерен не допустить этого, — уверенно сказал принц. — Ведь ты не намерен?

— Не, — мотнул ушами юный тумул, — я не.

— Тогда, полагаю, ничто не воспрепятствует…

— Выдвигаемся, — заключил сударь капитан, ни в малейшей степени не заботясь о сбережении остатков командного авторитета принца, — коней здесь привяжите, где травка посочней.

Почти пред самым порогом хижины Кави в очередной раз напомнил спутникам воздержаться от употребления прозвища «Дурта».

И, конечно, первой же фразой сударя капитана, прозвучавшей в ответ на осторожное «Эээ… кто там?», оказалось:

— Открывай, Дурта — свои.

Когда древесная пыль немного осела, а вусмерть перепуганные кони перестали ржать, капитан поднял голову и осмотрел последствия.

Несмотря на страшный грохот, хижина оказалась более-менее цела — взрыв всего лишь в труху разнёс дверь. В проёме что-то кашляло, копошилось и пыталось выбраться наружу. Наконец высокая худая фигура человека в изодранном коричневом балахоне, спотыкаясь, переступила через порог, тут же согнулась в очередном приступе кашля и упала сперва на колени, а затем и вовсе ничком.

Капитан на всякий случай взял фигуру на прицел, хотя ясно было, что доставить новых проблем она уже не в состоянии.

— Эээ… я сдаюсь, — сказал достойный мудрец Дурта, переворачиваясь на спину и широко раскидывая руки.

Капитан поднялся на ноги, убрал пистолет и неторопливо отряхнулся.

- «Невинные фокусы»? — саркастически поинтересовался он у принца.

— Не могу утверждать с совершенной уверенностью, однако рискну предположить, что явление, очевидцами и в известном смысле жертвами которого нам довелось оказаться, может быть объяснено теми самыми химическими изысканиями, о которых я уж имел честь сообщить Вам, сударь капитан.

— Порох, понятно.

— Прошу прощения?..

— Он гостей всегда вот так встречает?