История книги от ее появления до наших дней. История книги на Руси (сборник) - Э. Эггер

В этом отношении нет ничего интереснее, как сравнить напечатанный таким образом по стенографическому отчёту текст с переделками и поправками, сделанными оратором в своих речах, если он желает сохранить текст их для потомства. Такого сравнения мы не можем сделать относительно древних ораторов. Когда Демосфен говорил с кафедры, ни один писец не записывал его слов, и потому он является пред нами ныне лишь со всей отчётливостью слога, исправленного на досуге, долгое время спустя после совещаний, на котором блистал его ораторский талант. В Риме, может быть, один только раз (это было в сенате, во время знаменитых прений о Катилине и его соучастниках) были приглашены стенографы для записывания речей Катона, Цезаря, Цицерона. Двух первых Саллюстий сохранил для нас. Без сомнения, очень красивый разбор, но слишком короткий и слишком точный, чтобы он мог казаться нам верным; что же касается до катилинарий Цицерона, то хотя они и дышат жаром его благородного патриотизма, но мы очень ясно чувствуем, что он переделал их в тиши кабинета со вниманием и знанием опытного писателя.

Один весьма хорошо известный анекдот лучше всего показывает нам разность импровизации и сочинения, просмотренного на досуге. Когда Цицерон защищал своего друга Милона, обвинявшегося в убийстве Клодия, он был несколько взволнован воинственной обстановкой, царившей в тот день в суде, и на его речи, как известно, сильно отозвалось его волнение; но в дошедшей до нас речи за Милона нет и следа этих погрешностей. Рассказывают также, что Милон, осуждённый вопреки усилиям своего защитника, по получении в ссылке экземпляра речи, исправленной Цицероном после заседания суда, написал ему с дружеской иронией: «Если бы ты защищал меня так хорошо на суде, то не едать бы мне сейчас таких хороших устриц». Импровизация Цицерона была записана стенографами, и она находилась ещё в руках Аскания, комментировавшего речи этого оратора в середине первого века христианской эры.

Стенография напоминает нам о другом способе, имеющем некоторое отношение к книгопечатанию: мы разумеем телеграф и главным образом электрический телеграф, единственный употребляющийся ныне.

Электрический телеграф в случае надобности может передавать целые страницы письма, но такого рода передача обходится очень дорого: надо рассчитывать слова, так как каждое лишнее слово увеличивает стоимость телеграммы. Поэтому всякий пишущий телеграмму старается сжать её в несколько слов, безусловно необходимых для выражения его мысли. Таким образом составилось что-то похожее на краткую грамматику для подобного рода письменных сношений; телеграфный слог не всегда отличается ясностью не только вследствие своей чрезмерной краткости, но и потому, что он всего чаще обходится совсем без знаков препинания; а между тем знаки препинания всегда были и остаются необходимыми для ясности письменного языка. Вот и ещё успех в промышленности, не особенно благоприятно влиявшей на выражение наших мыслей.

Приготовление бумаги также подверглось значительным переменам. Раз приняв за основу приготовления бумаги жидкое тесто, пришлось думать о применении различных веществ для приготовлений этого теста. В 1765 году в библиографиях говорится об одной странной в этом отношений книге, изданной в Регенсбурге типографом Шеффером; каждый лист был напечатан на бумаге различного вещества: из хлопка, мха, различных пород дерева, виноградных ветвей, соломы, тростника, капустных кочерыжек и т. д., и т. д. Современная промышленность сделала выбор в этой роскоши разнообразий. Для получения бумажной массы, или теста она употребляет несколько растительных веществ, смешанных в различных пропорциях; но она продолжает всё-таки оказывать предпочтение тряпке, дозволяющей получать самый лучший и самый прочный предмет. Впрочем, чрезвычайно большой спрос и лёгкость, с которой возобновляются книги по мере того, как изнашиваются, делают потребителей менее требовательными относительно прочности бумаги. Во времена Альдов Мануциев и Этьеннов издания выходили в небольшом числе экземпляров, вот почему многие книги того времени составляют теперь чрезвычайную редкость. Ныне же издания достигают цифр, которые испугали бы наших предков; это сделалось возможным благодаря новейшим усовершенствованиям типографии.

Эти усовершенствования двоякого рода: одни – в приготовлении и употреблении букв, другие в механизме печатных станков.

Но истинные любители не совсем довольны всеми этими успехами, наносящими некоторый ущерб изяществу книг; не только основное вещество бумаги не так хорошо, как прежде, но оно ещё изменилось вследствие примеси минеральных веществ, делающих бумагу менее долговечной. Некоторые книги времени Альдов и Этьеннов спустя четыре столетия сохранили всю свою свежесть, между тем как ныне в книгах, не существующих ещё и пятидесяти лет, бумага покрывается пятнами, разлагается и рвется без малейшего усилия. Чтобы достать бумагу, столько же прочную, сколько и красивую для какого-либо особенно изящного издания, приходится поневоле платить за неё очень дорого, и фабриканты, постоянно побуждаемые лихорадочной конкуренцией понижать цены на свои фабрикаты, снабжают типографов лишь в исключительных случаях бумагой, могущей соперничать с бумагой, которую производили их прежние собратья.

Глава VI. Последние успехи книгопечатания и книжной торговли

Стереотипия Эрана. – Клише. – Применение пара в　книгопечатании. – Медленность некоторых наций, как, например, китайцев и　японцев, в　деле усвоения этих нововведений. – Противоположные примеры. – Успехи книгопечатания в　Индостане. – Ежемесячные и　еженедельные современные издания во　французской национальной библиотеке. – Распространение сношений между народами посредством телеграфа. – Печать в　Гонолулу. – Возрастающее влияние повременных изданий. – Новые затруднения для библиографов и　библиотекарей.

В конце XVIII столетия французу Эрану пришла в голову мысль употребить для набора шрифты вогнутые вместо выпуклых; положив на набранную таким образом страницу металлическую пластинку и подвергнув её сильному давлению, получают рельефной, и притом в одном куске, целую страницу, которая, будучи положена под печатный станок, может служить для печати бесчисленного множества оттисков. Как мы видим, такой приём представляет некоторым образом возвращение назад к табличному или ксилографическому книгопечатанию XV столетия. Этим способом, на который изобретатель взял привилегию, было напечатано много книг.

Некоторое время спустя французский типограф Дидо воспользовался для этого обыкновенными, выпуклыми, вылитыми из очень твердого вещества буквами, с которых он делал вогнутый отпечаток на сплаве, медленно охлаждённом и остававшемся тягучим до своего совершенного охлаждения; сделавшись твердой, эта металлическая пластинка служила матрицей, в которую и вливали расплавленный металл; по охлаждении последнего получалась, в выпуклом виде, целая страница, первоначально набранная подвижными буквами. Ныне пластинку мягкого металла заменили сначала мелко измельчённым гипсом, а потом картонной массой или тестом. Полученная таким путём страница называется клише, с которого можно получать на машине сорок или даже пятьдесят тысяч оттисков без всякого чувствительного повреждения его, за исключением разве истирания или случайной поломки.

Вы, само собой разумеется, поймёте, что отлитые в клише страницы, имея в толщину не более нескольких миллиметров, занимают сравнительно мало места в кладовых. От этого проистекает двойная выгода: подвижные буквы, служившие для первого набора, сделались свободными и могут быть употреблены для набора какого-либо другого произведения, а клише могут ждать, без излишнего бремени для типографа, той минуты, когда разойдётся первое издание и потребуется выпустить второе. Поэтому книги, могущие рассчитывать на большое распространение, гораздо выгоднее печатать с клише, чем с набора из подвижных букв.

В свою очередь, и самый печатный станок участвует в благодеяниях, которые оказывает механика, в приложении к промышленности, почти всем отраслям наших ручных искусств. Руку человека заменила сила пара, а благодаря удобному способу отливания клише, который в течение нескольких часов может удвоить, утроить и учетверить набор, сделанный из подвижных букв, паровая печатная машина совершает такое чудо, что в течение одной ночи печатает по пятьдесят, сто и даже по полторы тысячи экземпляров ежедневной газеты.

Вы сами догадываетесь, что для типографии, работающей с такой изумительной быстротой, нужна и такая бумажная фабрика, которая работала бы с не меньшей быстротой; и действительно, вот некоторые цифры, показывающие, что бумажная фабрика, приводимая в движение или водой (гидравлический двигатель), или паром достигает также чрезвычайной производительности. Бумажная фабрика Сореля, во Франции, одна производит средним числом от семи до восьми тысяч километров бумаги в день, или два миллиона шестьсот тысяч километров (или 8 202 250 000 русских футов) в год. Машины дают там в минуту по двадцать метров бумаги, или двадцать восемь тысяч восемьсот метров в сутки (или девяносто четыре тысячи четыреста девяносто русских футов в сутки). А земля под нашей широтой имеет шесть тысяч триста семьдесят миль в окружности, или двадцать пять тысяч четыреста восемьдесят километров; следовательно, с тремя машинами такой силы можно меньше чем в десять месяцев окружить земной шар сплошной бумажной лентой, имеющей полтора метра в ширину. И это ещё не слишком много для удовлетворения всех потребностей типографии, в особенности же для удовлетворения потребностей ежедневных газет. Уже французские газеты, в особенности «Официальная Газета» к концу каждого года представляют громадную массу печатной бумаги. Но в Англии и Америке некоторые газеты, как, например, Times, Daily Telegraph, New York Herald и другие рассылают ежедневно своим подписчикам средним числом по целой книжке в восьмую долю листа[8]. Для каждой из этих газет нужны сотни рабочих. Помимо даже ежедневных газет, некоторые типографии на западе Европы и в Америке успевают ежедневно печатать по несколько сот томов. Типография Дидо, в Париже, в 1846 году печатала от двух до двух с половиной тысяч томов; эта цифра тридцать лет спустя дошла почти до пяти тысяч томов в каждые двадцать четыре часа работы. Правительственная, или национальная типография в Париже, исполняющая массу заказов от всех французских административных общественных учреждений, не считая заказов частных лиц, работает постоянно на семидесяти пяти ручных печатных станках и на тридцати пяти паровых; средним числом она производит около десяти тысяч томов в каждый рабочий день.