Обыкновенный, но любимый - Дженнифер Грин

— Не знаю, как насчет сумки, но остальное было романтичным и щедрым.

— Да. Вот только когда мы вернулись домой, выяснилось, что он истратил все до сантима. У нас не было денег даже на комнату, не говоря уже о продуктах. Машину изъяли за неплатеж. — Она повернула голову. — Что-то ты замолчал. Понимаешь ситуацию? Но это только верхушка айсберга.

— Нехорошо.

— Нехорошо, — сухо повторила Дейзи. — Я привезла домой чемоданы, полные вещей. Но только вряд ли можно перепродать лифчик от известного дизайнера. И у меня еще осталось несколько капель увлажняющего лосьона, который идет по тысяче за унцию, но это тоже не продать. Я ношу хорошую одежду, так как это все, что у меня есть, а не потому, что пытаюсь произвести на кого-то впечатление.

— Но тебе важно, чтобы все считали, будто ты добилась успеха, — тихо сказал Тиг.

Дейзи не ответила. Он уже знал, что гордости у нее больше, чем мозгов. И ему хотелось услышать всю историю, а Дейзи мечтала с ней покончить.

— Я многое продала за время брака. Рассталась с желтыми бриллиантами, черными жемчужинами из Полинезии. И еще я мыла посуду в баре, чтобы внести арендную плату, и убирала после вечеринок такую грязь, что ты просто представить себе не можешь. Когда у Жан-Люка были деньги, он любил ими делиться со всем миром.

Его все считали щедрым.

— Похоже, у него практичности столько же, сколько у пня.

Она снова не удержалась от улыбки.

— Да, я тоже никогда не была практичной. Я хотела быть дикой, порывистой.

— Ты дикая, детка.

Дейзи закрыла глаза.

— Жан-Люк действительно творческий человек, талантливый художник, который достоин своей славы. Но для заботы о нем нужен целый гарем. По крайней мере три служанки, и еще кто-нибудь должен зарабатывать деньги. И телохранитель, чтобы не подпускать к нему посетителей.

— Похоже, ты жила с ним как в аду.

Она прошептала:

— Так оно и было. — Дейзи захотелось одеться.

Захотелось вернуться в реальность. И по какой-то глупой причине захотелось заплакать.

— Ты оставалась с ним так долго, потому что любила его?

— Нет. Конечно, сначала я потеряла голову. Но, по-моему, любовь начала умирать в первый же день, когда я проснулась голодной. Голодной по-настоящему. К сожалению, мы столько разъезжали, что я не могла работать. Мы все время ездили.

То жили у друзей, то снимали коттедж или виллу там, где им овладевал прилив творчества. Так что…

— Так что? — подсказал Тиг, когда она не закончила свою мысль.

— Так что… как-то он подарил мне желтый бриллиант, а на следующий день нам пришлось его заложить. С этого момента для меня все изменилось. Я наконец поняла, что Жан-Люк не порывистый, рассеянный и бесшабашный художник.

Он знал, что мы не могли позволить себе такие грандиозные жесты. Он знал, что отключат электричество. Он думал лишь о том, как меня потрясти. Точно так же он любил. То очень сильно, то на следующий день был готов заложить меня. — Она начала одеваться. Тиг по-прежнему лежал в постели.

— Но ты долго с ним прожила.

— Да. Из идиотской гордости. Мне просто было стыдно кому-то об этом рассказывать. Моя семья думала, что у меня богатая, потрясающая жизнь. Сестры считали, что всегда могут обратиться ко мне за советом. Я была знакома с известными людьми. Одевалась в костюмы от лучших модельеров. Путешествовала, видела мир. Тиг!..

— Что?

— Однажды я украла булку. Я хотела есть. И до сих пор представляю, как было бы стыдно моим маме и папе, если бы они знали.

— Черт возьми, давай найдем веревку и сейчас же тебя повесим. — Тиг только что был спокоен и вдруг одним быстрым движением вскочил с кровати, пересек комнату и, прежде чем она успела вдохнуть, поцеловал ее в губы. — Ты должна забыть о своей вине, — прошептал он.

— Тебе легко говорить. Возможно, дело было не только в булке. Но меня воспитали так, чтобы я ни у кого ничего не брала. Я до сих пор не понимаю, почему это сделала.

— Это потому, что ты жила в отчаянии. Не зная, где в следующий раз взять деньги. Иногда испуганные люди делают что-нибудь подобное.

— Это не оправдание. — Дейзи пыталась встретиться с ним взглядом в темноте и по-прежнему чувствовала тепло его поцелуя, его тела, всего, что они разделили недавно. — Я не знаю, зачем все тебе рассказываю. По-моему, просто пытаюсь объяснить, почему скрывала правду от моей семьи.

— Ты хотела, чтобы они не сомневались — у тебя романтичная, волнующая жизнь.

— Это звучит слишком легко… Просто мне не хотелось вернуться домой, поджав хвост. Не хотелось, чтобы меня считали неудачницей. Чтобы думали, что я всегда была дикой, безответственной и такая судьба — расплата за это…

Тиг еще долго стоял у окна после того, как Дейзи уехала, забрав его драгоценную машину.

Он и представить не мог, что ее бывший муж был таким эгоистичным ублюдком.

Все это время он думал, что Дейзи не хочет жить в Уайт-Хиллз. Теперь же засомневался. Она была смелая. Она справилась с метелью, справилась с безденежьем, несколько лет справлялась с таким человеком, как Жан-Люк. Она засучила рукава и стала поваром. А потом превратила тот ужасный чердак во что-то художественное, личное, приятное.

Он понял. Понял, чего добивалась Дейзи. Чтобы ее не считали практичной и ответственной.

Она хотела остаться экзотичной, веселой, романтичной и дикой. Ему это претило, но одно он знал твердо — Дейзи очень гордая женщина.

И за последние годы пострадала именно ее гордость. Теперь ей нужно снова стать самой собой и вернуть душевное спокойствие.

Тиг сообразил, что Дейзи может уехать, как только заплатит взнос за машину и накопит денег на дорожные расходы. Значит, он должен действовать быстро. Если уже не опоздал.

Мужчина редко в жизни испытывает такую сильную любовь, и Тиг не собирался швыряться сокровищем. Он сумеет показать ей, что она уникальная, чудесная и любящая.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Раньше Дейзи никогда долго не раздумывала о Валентиновом дне, но теперь ей хотелось сделать Тигу особенный подарок. У нее мало денег, но для того, что она собиралась ему подарить, цена не имела значения.

И вдруг, незадолго до праздника, ее захлестнула паника. Когда это: случилось? Как же, черт возьми, она могла сделать такую глупость — по уши в него влюбиться?

Сегодня днем Дейзи должна была работать с Тигом, поэтому спустилась в кафе еще до рассвета, надеясь, что успеет закончить готовку и выпечку.

Она повернулась и полезла в холодильник за увесистым пакетом с мясным фаршем, и вдруг где-то в глубине ее сознания вновь возникло слово «любовь». Хорошо, хорошо. Заниматься любовью с Тигом было колоссально. Ей безумно легко с ним разговаривать и делиться вещами, о которых она больше никому не рассказывала. Ей очень нравилось с ним работать.