Я с тебя худею (СИ) - Донченко Татьяна

Мы едем быстро, но мне кажется недостаточно. Я звоню Соколову и пишу во все мессенджеры. В конце концов, не выдерживаю и набираю Тимуру. Он отвечает не сразу, а меня начинает слегка потряхивать.

— Хотите сказать, что у вас тоже скучно? — звучит голос Хасанова, на фоне я слышу приглушенную музыку и голос Марьяны. — Может свалим куда-нибудь вчетвером и устроим свой праздник?

— Тим, я не могу дозвониться до Леши, — выпаливаю я, и как только машина останавливается у нужного дома, выскакиваю на улицу.

— А-а-а он разве не с тобой?

— Нет. Когда ты видел его в последний раз?

— Мы с тобой потренили в четверг, потом мы уехали с Марьяшей на пляж, а в пятницу утром он отменил все свои тренировки… — по его голосу я понимаю, что у меня есть причины для беспокойства.

— А почему отменил, не сказал?

— Ну, он вообще-то редко так делает, — в его голосе звучит зарождающаяся тревога, — я подумал что-то срочное или связанное с тобой и…

— А сегодня?

— А сегодня у него выходной. Думал, вы вместе, — он и сам понимает, что оправдания выглядят неубедительными, но продолжает говорить. — Марьяша голову забила своим платьем, потом мы цветы ездили покупать на другой конец города для преподов на вручение дипломов, а потом…

Слушая вполуха, я подошла к лифту, у которого меня нагнал Стас.

— Еле нашел место для парковки! — с одышкой объяснил он и схватился за грудь. Помимо внешности у него еще «Безуховская» комплекция. — Какой этаж?

— Четырнадцатый, — отвечает из телефона Тимур. — Ты что идешь к Соколу? В полпервого ночи?!

— Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке.

— Набери, как только что-то узнаешь, — просит Тимур, — а мы выезжаем к вам!

Я кладу трубку, мы со Стасом заходим в лифт.

Не могу унять дрожь во всем теле и обнимаю себя руками.

— А прикинь, он там спит без задних ног или… не один? — Стас тоже нервничает.

— Хоть бы так.

Мы стоим у закрытой двери в квартиру Соколова, из которой доносится громкая музыка. Звонка нет. На стук он не отвечает, скорей всего не слышит. Даже когда между песнями, мы со Стасом оба тарабаним в дверь ногами.

Зато нас прекрасно слышит Милаш и громко лает у двери. То, что ему никто не приказывает замолчать — очень плохой знак.

— Что делать будем? — он закатывает рукава, на рубашке на спине проступает пот. Неужели считает, что ему под силам выломать дверь?

Я не успеваю ответить, как вдруг открывается соседняя дверь и оттуда высовывается лохматая голова. Женщина старше тридцати шикает на нас и буквально потрошит нас одним убийственным взглядом:

— Чего расшумелись?! Мало мне дискотеки за стеной? Разбудите близняшек — я вас придушу, как цыплят и выложу тут у двери беспомощной кучкой мусора! Вы еще не знаете, какой неадекватной бывает не выспавшаяся мать!

Стас первым вскидывает руки вверх и осторожно делает шаг назад, на всякий случай.

— Мы просто волнуемся за нашего друга, — объясняю я, кивая на дверь.

— Вы точно его друзья? — женщина хмуро смотрит на свои часы, на замок, на нас и наши яркие праздничные наряды.

— Ну, конечно! Иначе б не ушли с выпускного. Мы просто хотим убедиться, что с ним все хорошо.

Женщина еще раз смотрит на дверь из-за которой грохочет музыка и исчезает, а через секунду появляется снова и протягивает нам ключ:

— Это запасной. Леша иногда просит выгулять Милаша, когда задерживается на работе, — объясняет она шепотом.

Мы не можем поверить в удачу и радостно переглядываемся. Стас берет ключи.

— И попросите выключить музыку! Совсем сбрендить можно! — бормочет мамашка, закрывает дверь, но зажимает ею край халата. Она снова открывает ее, дергает за халат и с еще большим остервенением захлопывает. Нервишки у этой дамочки явно ни к черту.

Мы смотрим на ключи, с минуту находясь в немом ступоре.

— Надеюсь, твой ненаглядный Соколов не стоит по ту сторону от двери, с кулаками наготове. Второй удар моя рожа точно не вывезет…

Меня больше беспокоит Милаш. Вдруг он не вспомнит меня и сожрет нас обоих еще на пороге? Лает он грозно.

Замок проворачивается со щелчком, и Стас открывает дверь, не решаясь войти. Милаш сразу же утыкается носом мне в ноги и скулит. Я беспокойно оглядываю темную квартиру.

Музыка грохочет так, что пол под ногами вибрирует. И как еще соседи участкового не вызвали?

Я спешу зайти первая, и замираю, когда нахожу Соколова.

— О, боже…

Глава 14. Внутренние демоны Соколова

Леша лежит на диване, лицом вниз, рука и нога свисают на пол. Милаш подбегает к нему, лижет пальцы, оставляя на них потеки слюны и скулит, потому что хозяин вообще никак не реагирует. Пес опять бежит ко мне и толкает носом под задницу, чтобы я наконец вышла из оцепенения и подошла к дивану.

— Он жив? — Стас не стал разбираться со стереосистемой и выключил всю грохочущую конструкцию из сети. От наступившей тишины в ушах звенит.

Я не могу приблизится к Соколову. Хочется повернуть назад, но я не хочу показывать насколько мне страшно. К горлу подступает ком, даже глотать больно.

Рядом с диваном лежит опрокинутая бутылка с джином. Алкоголя в ней осталось совсем чуть-чуть. Еще одну бутылку, но уже пустую, вижу на барной стойке. И еще одну — на журнальном столе.

— Господи, как ты все это выпил… — шепчу я, опускаясь на колени перед диваном.

— Пульс пощупай, — Стас держит телефон наготове.

Я трогаю Лешу за руку и вдруг слышу тихое, но вполне четкое мычание. Больше никак Соколов не показывает признаков жизни. Но и этого мычания мне достаточно. От облегчения я оседаю на пол и начинаю рыдать.

— Ох, слава богу! — Стас садится на корточки рядом со мной. Он судорожно рыскает в телефоне и выдает, поправляя очки. — Тут пишут, что надо положить его на бок…

Не прекращая плакать, я киваю и помогаю ему повернуть Соколова на диване. Леша не реагирует и никак не шевелится. Совсем.

— Может, вызвать скорую? — мне страшно. Я никогда не спасала человека. Вообще не знаю, что делать.

— Вызывай, а я пока собаку выгуляю. Ее, походу, сейчас разорвет! — Стас зовет Милаша и находит поводок. Пес бежит к нему вприпрыжку и позволяет зацепить карабин к его ошейнику, а потом тянет Стаса за собой. Кто кого ведет — хороший вопрос.

Я набираю скорую. Еще одна вещь, которую я никогда в жизни не делала. Мне кажется оператор это понимает и злится, когда я подтормаживаю, отвечая на обычные вопросы.

Шмыгая носом, я перезваниваю Тимуру, как и обещала. Он берет трубку после первого гудка.

— Ну что там?

— Он без сознания, — не могу себя контролировать, наверняка пугаю своим ревом Тимура. — Куча бутылок повсюду…

— Твою мать!

— Мы вызвали скорую, — я беру Соколова за руку, чувствуя себя виноватой. Нужно было рассказать хоть кому-нибудь про эту женщину, как она повлияла на него. Я обещаю себе разузнать о ней, но в глубине души и так догадываюсь кто она такая. Слишком много совпадений. Ее внешнее сходство с Миланой и Филиппом. Она определенно была их матерью.

— Блин, скорая… — вздыхает Хасанов.

— Что?

— Его предки. Если они узнают — это будет катастрофа! — я слышу на фоне разговор Марьяны с таксистом, и хлопок автомобильной двери. — Мы уже у подъезда.

— Там, где-то Стас и Милаш неподалеку.

— Вижу.

***

Я остаюсь с Соколовым одна. Наблюдаю, как его грудь слегка вздымается и опускается. Совсем незаметно. Иногда я подношу ладонь к его носу, чтобы ощутить едва уловимое движение теплого воздуха.

Я радуюсь, что пришла не зря, что интуиция меня не подвела, но в то же время, пугаюсь этого. Когда такой сильный человек, как Соколов, ломается, ничто уже не кажется таким прочным.

Пока я думаю обо всем этом, домой возвращается Стас и Милаш. Пес первым вбегает в квартиру, сразу же подскакивает к пустой миске.

— Где у него псиная жрачка? — кричит Стас Тимуру и Марьяне, которые заходят за ними следом.