Тень Арднейра - Анна Клименко

Вся прелесть перехода в истинное обличье эрга заключалась в том, что сбоку, доступная лишь мысленному взору, всегда маячила заветная дверь из льющегося пламени. Потянись к ней, шагни в огонь – и не будет больше лорда с телом молодого мужчины. Останется огненный демон, порождение Бездны, вооруженный замечательным двуручником из чистого пламени, в доспехах из стынущего, но всегда горячего металла. И вот тогда – держитесь, глупцы, трепещите, мятежники…

Тиорин Элнайр и в самом деле потянулся к заветной двери, но…

Что-то было не так, как прежде.

Словно липкая, прочная паутина опутала сознание, не давая войти и преобразиться . А где-то рядом вновь послышался смех спящей старшей.

В этот миг еще одна стрела ударила в грудь, затем еще и еще.

Тиорин, сжав зубы, изо всех сил потянулся мыслями к двери. Все происходящее было странно, даже более того – но размышлять времени не осталось. Либо он примет обличье эрга, либо…

Навсегда останется лежать перед курганом могильника.

Такова была истина, и эргу вполне хватило здравого рассудка, чтобы ее принять.

«Ну, давай же, давай! Что, побери меня Бездна, происходит?!!»

Из-за деревьев показались люди. Не много, человек пять-шесть. И лорд Саквейра, не прекращая попыток добраться до заветной лазейки, выхватил шпагу.

– Глупцы! Убирайтесь с глаз моих… пока я до вас…

Он и сам не понял, как очутился на земле. Перед глазами мутилось, и огненный занавес, путь к спасению, по неизвестной причине оставался недостижим.

«Твои штучки?» – он мысленно обратился к спящей.

Она не ответила.

А потом… Снова – мутная фигура, сверкающее лезвие топора и чей-то хриплый голос, командующий…

– Голову! Голову руби!

Все происходящее очень сильно напоминало кошмарный сон. И ведь, что странно – до самого последнего мгновения Тиорин даже не допускал мысли о том, что его, эрга, могут убить люди. Но боль уже захлестывала сознание, грозя унести, обрушить в водоворот беспамятства; он с отстраненным интересом поглядел на занесенный топор, затем на хрупкую фигурку, внезапно появившуюся рядом с палачом. Хотелось крикнуть – за что? Почему вы так хотите меня убить? Но из горла вырвался сдавленный хрип.

– Подожди, Жильер. Пусть это уйдет вместе с ним.

Жарко блеснув в закатном свете, на грудь упал рубин в серебряной оправе. Око Пламени.

– Вейра, отойди… Отойди, Бездна тебе на голову!

И после небольшой заминки топор пошел вниз.

Но именно в этот миг невидимые путы, не дающие дотянуться до заветной двери, лопнули. Лезвие топора вмиг раскалилось добела, растеклось по нагруднику…

Тиорин Элнайр взмахнул мечом, обращая несостоявшегося убийцу в дымящиеся головешки. Зрение стремительно прояснялось, и огонь бодро бежал под панцирем.

– Жилье-э-э-э-эр!!!

Видимо, ничего не соображая, девка рванулась к тому, что осталось от палача. Навстречу собственной гибели, но… Тиорин вовремя шагнул в сторону, и пылающее оружие обрушилось просто в землю, плавя ее. Дело в том, что лицо… Да, лицо этой сумасшедшей… Он узнал ее.

Это было именно то, что рисовал оракул на стене своей пещеры.

Тиорин стремительно шагнул вперед, к улепетывающим, жалким людишкам. Они торопились, но, как выяснилось, оказались недостаточно прыткими. И, обращая их в горящие головешки, лорд Саквейра не забывал поглядывать в сторону девицы.

«И верно, ума лишилась», – подумал он.

Вместо того, чтобы убегать, она ползала на коленях и пыталась собрать в кучу обугленные останки человека, который посмел посягнуть на жизнь владыки.

…Он не стал гнаться за двумя оставшимися в живых. Шаг сквозь струящееся пламя – и вновь на обожженной земле стоит самый обычный человек. Правда, от одежды остались обгоревшие лохмотья.

Тиорин с минуту наблюдал за скорчившейся женщиной, затем сгреб ее за шиворот и как следует встряхнул, разворачивая к себе лицом. На него уставились огромные карие глазищи, но взгляд их не был осмысленным.

– Я забираю тебя, – зло процедил он, – нам есть о чем поговорить.

Пошарив взглядом по горячей еще земле, Тиорин поднял Око Пламени. Серебро оплавилось, но рубин по-прежнему ярко и дерзко сиял, переливаясь гранями. И эрг подумал, что обязательно отнесет его Кайрине де Гиль, чтобы камень согревал ее до самых последних мгновений.

…Вокруг было темно. И сыро. Самая настоящая тюрьма, куда на заре Серединных земель бросали воров и убийц, и где те дожидались справедливого возмездия в образе большого человека в фартуке и колпаке с прорезями для глаз. Правда, все это было давно. Убийцы вроде как извелись, и воры, если и помышляли, то по мелочи – упаси Небесный Круг попасться гвардейцам наместника или, что еще хуже, таверсам. Считалось, что уйти, скрыться от слуг лорда вообще невозможно, потому как те чуяли жертву издалека и могли преследовать очень долго… Пока не настигали и не рубили голову.

Вейра всхлипнула. Не хотелось ни шевелиться, ни думать. Сколько уже времени она пролежала здесь, в этом каменном мешке, где и дышать-то было нечем?

Она провела языком по пересохшим губам. Зубы начинали выстукивать мелкую дробь, холод пробирал до самых костей… Вейре пришла в голову мысль, что еще немного – и она заболеет и умрет. Здесь, в этом смрадном подземелье и далеко от света. Жильер-то успел убежать. Где он сейчас?..

Горло сжалось. Огонь Бездны! Да она все еще продолжает думать о Жильере как о живом… И все никак не может понять, как это молодой и здоровый мужчина, которому бы жить да жить до глубокой старости вдруг взял – и – паффф! Исчез. Рассыпался пылающими угольками по горячей земле…

– Жильер… – пролепетала она в темноту, – где ты теперь?

И представила, как тот летит по яркому зеленому лугу, припав к лошадиной шее.

По щекам катились слезы. Как же получилось, что она никогда больше не его увидит?

«А ведь Тоэс Мор, похоже, удрал», – с внезапной злостью подумала девушка, – «удрал, как только понял, что его талисман не помог! А Жильер… и другие… их больше нет. И тебя, дорогуша, скоро тоже не станет… Зачем лорд приволок меня сюда?»

Тут мысли перепутались окончательно. В полусне-полубреду она видела себя, и Жильера, и отца, и все было по-прежнему: архивы Айруна, престарелый архивариус, его чересчур образованная для женщины дочка…

– Папа, прости меня, – пробормотала Вейра.

Архивариус улыбнулся и потрепал ее по щеке.

– Да что там, малышка. Ты ведь хотела как лучше… Только глупо было все это затевать…

Она сжала его сухую, морщинистую ладонь и расплакалась.

– Поднимайся, женщина, – строго сказал Мильор Лонс, – лорд будет с тобой говорить.

Вейра вздрогнула: голос уже не принадлежал ее отцу. И тут же зажмурилась; после кромешной тьмы даже чадящий факел казался чересчур ярким.