Тень Арднейра - Анна Клименко

…Лестница широкими витками спирали уходила вниз. Базальтовые ступени, скупые, грубые барельефы, вырезанные таверсами в граните, а снизу – светящийся кровью жар подземного пламени.

Тиорин Элнайр был эргом, причем эргом могущественным, и ему не составило труда оградить себя и женщину от волны раскаленного воздуха… До поры до времени. Пока не засияет багровым Возрождающая купель, и не примет Бездна в огненные ладони новорожденного эрга.

Таверсы разбегались во все стороны, роняя колючие искры; Тиорин даже улыбнулся: наверняка происходящее кажется им чем-то немыслимым и абсурдным. Но разве обязан господин отчитываться перед подданными, отчего он принимает то или иное решение?

… И вот, наконец, купель. Вейра слабо шевельнулась на руках, и хриплым шепотом позвала какого-то Жильера; это мог быть ее жених, или возлюбленный. Скорее всего, тот мужчина с топором, которого Тиорин убил первым. Но теперь все это было не важным, далеким и суетным перед величием Рождения.

Эрг еще раз взглянул в лицо девушки, освещенное кровавым светом Бездны. Веки затрепетали, губы дрогнули…

И в тот миг, когда Вейра открыла глаза и непонимающе уставилась на него, Тиорин резко отпустил руки.

Крик.

«Все-таки пришла в себя», – мелькнула полная сожаления мысль. Теперь ей наверняка будет больно, можно сказать, даже очень… Сколько веков миновало, он почти забыл себя как человека, но вот рождение помнил превосходно. Как и то, что ему предшествовало…

Тиорин уже не смотрел в Возрождающую купель, потому как знал – ничего он там не увидит. Вейры Лонс, как человеческой женщины, больше не было в живых; силы же Бездны и Первородного пламени теперь трудились над новым эргом.

Он скрестил руки на груди и начал произносить слова, подходящие к случаю.

– И возродишься из вечного пламени Бездны, по образу нашему и подобию… И будешь с нами, одной из нас, чтобы никогда не предать и никогда не покинуть… И будет тебе дана сила над пламенем, как дается она каждому, в огне рожденному… Сила огня свяжет нас сильнее, чем узы любви…

В мир шел новый эрг, и было бы святотатством не напутствовать его добрым словом.

Возрождающая купель забурлила, вспучиваясь багровыми пузырями и плюясь огнем.

«Вот оно… Сейчас…»

Тиорин, опомнившись, шагнул в истинное обличье. И увидел…

На поверхность медленно всплывало обнаженное тело, отлитое из жидкого пламени. Всколыхнулась волна; неторопливо, даже торжественно плеснулась через край купели. И на шершавом базальте осталось лежать то, что до недавнего времени было всего лишь Вейрой Лонс.

И это порождение Пламени и Бездны показалось эргу столь совершенным, что он невольно опустился на колени. Коснулся высокого лба, исходящего жаром. Осторожно, чтобы – упаси Первородное пламя – не причинить лишней боли, провел от плеча до самых кончиков пальцев… Конечно, сейчас Вейра слаба и беззащитна, но пройдет время, и она сама нарастит панцирь, возьмет в руки меч… Станет настоящим эргом, защитницей и покровителем этой земли. Леди Саквейра…

Разве ты никогда не мечтал о чем-то подобном? Хотя… нет. Ты хотел видеть рядом с собой Кайрину де Гиль, а не эту странную девчонку.

Вейра вдруг шевельнулась и открыла глаза – слепящее-белые и раскаленные, как само сердце Бездны. А на Тиорина обрушился целый водопад ее растерянных, мятущихся мыслей.

И неудивительно. Что вообще мог бы чувствовать человек на ее месте?

Страх. Полное непонимание происходящего.

Да еще огненное чудовище в рогатом шлеме нависает над тобой… Между прочим, то самое, что убило Жильера и остальных…

А потом, скорее всего, Вейра увидела дверь , ту самую, что маячит перед мысленным взором любого эрга. И, пытаясь спастись бегством, ринулась туда, прямо навстречу собственной гибели.

… Впрочем, он успел. Сменить огненное обличье эрга на человеческое, подхватить на руки вопящую, извивающуюся змеей девицу и построить щит вокруг них обоих, без которого живая плоть уже бы загорелась.

– Пусти-и-и! Что… что ты со мной сделал?!!

Зубы Вейры с хрустом, точно в яблоко, впились в запястье.

«А ты, никак, ожидал особой благодарности?»

– Успокойся. Прекрати.

Изо всех сил прижимая к себе брыкающегося новорожденного эрга, Тиорин Элнайр поспешил к лестнице. Добраться бы до верхнего дворца… А уж там… там он поговорит с ней, и объяснит, что, собственно, произошло.

– Отпусти меня! – не прекращала вульгарно верещать девушка, – ублюдок, мразь, палач!

Между делом он заметил, что локоны, раньше темно-каштановые, теперь приобрели обычный для эрга красный цвет. Более светлый, чем у него самого, но все равно приятный.

– Прекрати. Тьфу, да не брыкайся ты, женщина… Если не прекратишь, я брошу тебя здесь.

– Ну и бросай, – огрызнулась демоница, – бросай!

Он с силой швырнул ее на горячий базальт. И, пока Вейра не опомнилась, оглушил аккуратным ударом в скулу. Тело снова обмякло.

– Милорд, вам нужна моя помощь?

Это был Юдин. Безупречно вежливый, вездесущий Юдин в обличье огромной ящерицы с колючим хвостом. Его алые глазки двумя раскаленными углями впились в аппетитные формы новой госпожи, и эргу захотелось пнуть таверса. Да так, чтобы летел вниз, пересчитывая головой ступеньки.

Поэтому он довольно сухо ответил:

– Убирайся. Сам справлюсь.

И, взвалив на плечо Вейру, поспешил к порталу.

Глава 5. Чужой алтарь

Светало. Расположившись под хрустальным куполом временного жилища, Ланс лежал на траве и, покусывая сочный стебелек, встречал свой первый рассвет в Дхэттаре.

Все здесь было спокойно: ни зверь, ни человек, ни иное создание не побеспокоили Ланса за остаток ночи. В воздухе стыла особенная тишина дремлющего леса; даже холодный северный ветер присмирел, словно прилег вздремнуть на пышное белое облако. А рядом, среди травы, сонно клонили к земле головки лиловые колокольчики. Ланс не удержался, сорвал один и понюхал, но оказалось, что эти изысканные цветы почти не пахнут; лишь едва ощутимый кислый запах – и все…

Позже, когда взошло солнце и заволновался ветер, Ланс выбрался из своего «дома» и, разыскав местечко посуше и посветлее, занялся изучением той карты, которую дала с собой Цитрония.

Шеннита постаралась на славу: на пергаменте были прорисованы и реки, и мелкие озерца, и горные хребты. Особенно удались Цитронии леса, с маленькими деревцами и даже кустиками. Ланс вспомнил морскую пену, что остается на камнях после того, как схлынет волна; также и в этой части Дхэттара леса оседали на материке клочьями пышной зелени, перемежаясь с лугами. Правда, на востоке они сходили на нет – Цитрония старательно изобразила песчаные барханы.