Игра в прятки. История американского подводного шпионажа - Шерри Зонтаг

новых программ по безопасности и материалов для полноценной легенды прикрытия. И все это зависело от ответа Крейвена на один вопрос: может ли он организовать глубоководный поиск сокровищ?

Крейвену дали понять, что это дело высшей государственной важности. Военно-морская разведка прилагала в тот момент отчаянные усилия, чтобы догнать разведку ВВС, которая только что запустила новое поколение спутников-шпионов. Все больше охватывая территорию Советского Союза, эти новые «глаза в небе» присылали изображения строительных площадок, где сооружались шахты для мощных ракет наземного базирования, а также доков, где велась подготовка к строительству нового поколения советских подводных лодок. Программа «Поларис» не дала возможности бомбардировщикам и ракетам ВВС США удержать монополию в области ядерного сдерживания. Зато военно-морские шпионы смогут конкурировать со спутниками, добывая не только снимки, но и образцы советского вооружения и боевой техники.

Для Крейвена это была долгожданная возможность получить средства для осуществления своих самых фантастических планов. Но как выполнить то, о чем просил офицер разведки? Даже «Триест II» едва ли сможет много сделать в этом секретном подводном рейде. Он слишком мал. Кроме того, необходимость его перевозки к середине океана может непроизвольно раскрыть секрет.

– В основном мы разрабатываем технологию, а не «имущество», – уклончиво пробормотал Крейвен. Ответом ему было молчание. Не имеет значения, что он сказал это неофициально, он все равно признавался, что нет возможности выполнить то, о чем его просят.

Затем Крейвена озарило: «Эй, послушайте, мы не имеем того, что могло бы участвовать в вашей тайной операции. Другое дело, если вы будете ее проводить с помощью подводной лодки».

В отчаянии он выпалил идею того, что станет самым рискованным предприятием ВМС США. Полномасштабная подлодка, способная плавать в открытом море, будет приспособлена, чтобы зависать в верхних слоях океана и опускать камеры на многокилометровую глубину, достаточную, чтобы обеспечить возможность поиска советских «сокровищ» на дне. Это же ценнейшая идея: действовать под водой скрытно и никогда не позволять Советскому Союзу узнать, что американцы где-то поблизости.

Крейвен успел убедиться, что работа на поверхности океана – адская работа. Он включил эту мысль в текст своих «Десяти заповедей глубоководной механики». Одна из этих заповедей гласила: «Помни, что свободная поверхность – это не океан и не воздух. Человек не может ходить по ней, и оборудование не может там оставаться в стабильном положении. Поэтому конструируй свое оборудование так, чтобы оно пребывало под водой недолго и не требовало ни обслуживания, ни ремонта в этом неподходящем месте».

И вот неожиданно у него появилась возможность провести проверку этой заповеди.

К тому времени в строю находилось уже 20 многоцелевых атомных подводных лодок, и они продолжали строиться. Но адмиралы не были готовы передать первоклассную лодку для того, чтобы она находилась в середине океана. Если Крейвену нужна подлодка, то ему придется взять одну из двух «посудин», которые не выдержали испытаний и конструкция которых так и не воспроизводилась. Была бестолковая лодка «Сивулф» с трапециевидной кормой, как у эсминца. Ее верхняя часть была построена так, чтобы в ней помещался опасный реактор, работавший на жидком натрии, который был заменен в период создания лодки. Затем была лодка «Халибат» с великолепным, но краткосрочным прошлым. «Халибат» (бортовой № SSGN-587) – единственная атомная подлодка, вооруженная ракетами «Регулус», совершила 7 походов к советским берегам. Но эта программа закончилась в середине 1964 года, когда в Тихом океане стали базироваться подводные лодки «Поларис».

С завершением эры ракет «Регулус» никто не знал, что делать с лодкой «Халибат». Она была очень странной, с самой плохой гидродинамикой из всех атомных подводных лодок, с самым нелепым внешним видом. В отличие от плоской рыбы, именем которой она была названа, на ней был огромный горб, большая пасть, которые, возможно, подходили бы диковинным животным. Возможно, в другое время ее спокойно превратили бы в металлолом. Ведь она к тому же еще обладала почти смертельным заболеванием для подлодки: гидромеханически «Халибат» была очень шумной. Подводники содрогались, рассматривая ее громоздкие балластные цистерны, изумлялись пустотам, первоначально предусмотренным для того, чтобы обеспечить быстрое всплытие, пуск ракеты и еще более быстрое погружение.

Крейвен мельком взглянул на лодку, которая никому не могла понравиться, и застыл в оцепенении. Все, что он увидел, это были возможности использования этих странных и чудесных излишков помещений. А одного взгляда на этот широко раскрытый рот лодки было достаточно для того, чтобы заставить его, как и любого, целиком отдавшегося науке человека, закричать от радости. Ни одна подводная лодка не могла похвастаться люком диаметром более 66 см, а у «Халибат» люк был диаметром 6,7 метра.

Было решено, что «Халибат» будет лодкой Крейвена, его лабораторией, его министерством, его пиратским кораблем. Ему выделят 70 млн. долларов на оборудование лодки электронной, гидроакустической, фото – и видеоаппаратурой. ВМС пустили слух, что в феврале 1965 года «Халибат» пошла в Перл-Харбор для переоборудования в гидрографическое исследовательское судно.

Этот слух был лишь одной из легенд, которыми прикрывались работы Крейвена. Программа создания глубоководных систем и его другие глубоководные проекты будут иметь еще несколько слоев прикрытия, укрывающих то, что Крейвен назвал «Презренные мастерские» – термин, позаимствованный у корпорации Локхид, производившей самолеты-шпионы. Вскоре Крейвен приступил к работе над проектом глубоководных систем, занимался разработкой глубоководного исследовательского аппарата. По этому проекту глубоководный исследовательский аппарат должен опускаться на дно океана до глубины 6 тыс. метров и механической рукой собирать объекты. Смонтированная на верхней палубе механическая рука вместе с лодкой будет передвигаться в район сбора объектов.

Перестройка и испытания лодки «Халибат» велись два года. Почти с самого начала переоборудования лодки масса легенд, прикрывавших работу Крейвена, вызвала к нему интерес за пределами закрытой сферы военно-морской разведки.

Риковер, который когда-то делал все, что мог, чтобы ограничить интерес Крейвена к глубоководным мини-подлодкам, теперь сам попросил его построить первую атомную мини-подлодку. Правда, с корпусом из стали, а не из стекла. Адмирал по-прежнему отзывался о стекле язвительно. Но Крейвен теперь работал с Риковером, и это сотрудничество стало для ученого весьма полезным. Крейвен научился, как нужно добывать средства из бюджета ВМС, как вести дела с конгрессом, как обращаться с адмиралами, которые возглавляют программы подводных сил.

Это была сделка Фауста с Мефистофелем. Риковеру было 64 года. В этом возрасте даже не такие склочные люди уже давно находились в отставке и разводили тюльпаны. Крейвен же, как почти все остальные в ВМС, долго не мог научиться тому, как вести себя с Риковером. Риковер любил начинать разговор, сразу показывая, кто является старшим: «Крейвен, мои люди более компетентные, чем ваши, но ваша мастерская больше, поэтому я