Игра в прятки. История американского подводного шпионажа - Шерри Зонтаг

горы, то есть в тех районах, где глубины значительно меньше двух-четырех миль, характерных для большинства районов Мирового океана. Почти все подводники знали, что если их настигнет катастрофа в океанских глубинах, то шансы на спасение практически равны нулю.

Все же конгресс США одобрил предложения ВМС, которые были одобрены управлением военно-морской разведки. Хотя они и были выдержаны, на первый взгляд, в духе Жюля Верна.

Офицеры разведки втайне уже составляли свои собственные планы, когда Крейвен приступил к проведению широчайших исследований после гибели лодки «Трешер». Он также возглавил проект систем глубокого погружения, программы создания обещанных ВМС глубоководных спасательных аппаратов и, кроме того, создания подводной лаборатории, специального подводного дома, известного под названием «Силаб». Там ВМС могли изучать влияние погружения на большие глубины на психику человека.

Крейвен видел благоприятные возможности, особенно в программе создания глубоководных спасательных средств. Как почти все океанографы, он знал, что глубоководные спасательные аппараты скорее всего фантастика. Однако он полагал, что энергичные попытки сконструировать такие аппараты помогут ему осуществить еще одну свою мечту: создать флотилию миниатюрных подлодок из стекла. Химически стекло – это жидкость, и поэтому Крейвен полагал, что стеклянные подводные лодки смогут выдерживать давление на самой большой глубине.

Он был не единственным, кто попытался продать ВМС идею создания мини-подлодок. Фирма «Рейнолдс Алюминум» создавала свою собственную лодку, надеясь получить выгодный контракт. Вудскхоллский океанографический институт совместно с управлением военно-морских исследований проектировал аппарат «Алвин», который мог погружаться на глубину 2000 метров, имея экипаж из 3 человек. К этому времени единственным глубоководным аппаратом в ВМС был «Триест II». Ему придали форму мини-дирижабля, который необходимо было перевозить или буксировать к месту погружения. Маневренность такого дирижабля была ограниченной, но зато он мог погружаться на глубину более 6000 метров и имел экипаж из трех человек. «Триест II» в 1960 году погружался на глубину почти семи миль в самой глубокой точке Мирового океана – Марианской впадине. И «Триест I» и «Триест II» исследовали обломки крушения подлодки «Трешер».

Когда Крейвен начал разрабатывать механизмы самодвижущихся, независимых глубоководных мини-подлодок, к нему обратился офицер военно-морской разведки, который помогал координировать шпионские операции подводных лодок у советского побережья. К тому времени эти операции уже велись круглогодично. В ходе этих операций под кодовым названием «Биннакл», позднее переименованных в «Холистоун», растущая флотилия атомных и дизельных подлодок вела постоянное наблюдение за советскими приготовлениями и запусками ракет из подземных шахт и с кораблей в океан. Подлодки США вели также наблюдение за расширяющейся флотилией советских атомных подводных лодок по мере того, как они начали предпринимать попытки выхода в Атлантику и Тихий океан. Советские ВМС начали претворять в жизнь свою давнюю мечту стать океанской державой.

На этом фоне ВМС США всегда имели, по крайней мере, одну шпионскую подлодку в Баренцевом море и две – в районе советских портов на Тихом океане, где они все еще были вынуждены в отдельных случаях уклоняться от атак небольшими глубинными бомбами. Даже ранние атомные подводные лодки, такие как, например, «Скамп» (бортовой № SSN-588), подвергались атакам небольшими глубинными бомбами, а дизельные лодки, такие как «Рокуэлл» (бортовой № SS-396) и «Трампобфиш» (бортовой № SS-425), удерживались под водой, как и в случае с подлодкой «Гаджен» в 1960-е годы. В дополнение к этим операциям у побережья Советского Союза некоторые дизельные подводные лодки нелегально перебрасывали русских эмигрантов в Советский Союз для шпионажа в пользу США, а другие дизельные лодки высаживали отряды коммандос в Борнео, Индонезии и на Среднем Востоке, чтобы следить за расширением советского влияния в этих районах. (Вскоре после неудачной высадки в заливе Свиней (Куба) в 1961 году американские коммандос использовали дизельные подлодки для организации побегов известных кубинских деятелей в США. В течение нескольких недель коммандос высаживались из подлодок и переправлялись на берег на надувных плотах. Кубинцам, которых с проводниками отправляли на подводную лодку, приходилось нырять на глубину 4,5-10 м. И сквозь толщу воды входить в находящуюся в подводном положении подлодку через специальный отсек, имеющий избыточное давление. По словам американских моряков, участвовавших в этих операциях, многие из спасенных таким образом рисковали попасть в тюрьму или даже быть казненными за участие в заговорах по свержению Кастро.)

Подводный шпионаж приобрел такой размах, что начальник военно-морских операций в Вашингтоне взял на себя руководство координацией всех подобных акций, а в управлении военно-морской разведки был создан специальный отдел подводной войны с задачей планирования операций по подводному шпионажу.

Сотрудники разведки так горели желанием получить последние данные о советских подводных лодках и ракетах, что «спуки» получили приказ передавать по радио наиболее важные данные уже по пути домой. Специалисты по русскому языку среди «спуков» начинали транскрипцию записей перехваченных переговоров сразу же по выходу за пределы советских вод. Курьеры встречали возвращающиеся подводные лодки в порту, готовые без промедления отвезти разведданные непосредственно в штаб-квартиру АНБ, в форт Мид (шт. Мериленд). Сами «спуки» стали настолько ценными персонами, что им было приказано переезжать из порта в порт только поездом, а не транспортным самолетом. ВМС не хотели рисковать даже минимальной вероятностью угона самолета на Кубу. Однажды офицер военно-морской разведки пришел к Крейвену с просьбой оказать самую большую услугу из всех, какую он может. Офицер вручил совершенно секретный документ. Это был очень длинный перечень задуманных операций, который военно-морская разведка составляла в течение нескольких лет. До Крейвена этот документ видели всего несколько человек.

На первой странице по диагонали был поставлен штамп «Operation Sand Dollar» (операция «Песчаный доллар»). В перечне были указаны точки падения советских баллистических ракет, тщательно отслеженные и зафиксированные надводными кораблями, радиолокаторами ВВС и подводными гидрофонами, а также местонахождения самолетов и другой советской военной техники, промелькнувших или услышанных при их падении в воду. Оказалось, что совсем рядом – от силы не более трех миль – лежат самые сокровенные советские военные секреты: самое лучшее из советских систем управления ракетами, из достижений металлургии и электроники. И весь этот дразнящий ассортимент находится вне досягаемости разведчиков. Неудивительно, что Советский Союз даже и не охранял эти склады. Никто не мог и вообразить подводный рейд сквозь звезды люминесцентного планктона в абсолютную темноту океанского дна.

Офицер разведки рассуждал так – а почему бы не воспользоваться для маскировки благородными идеями о глубоководных спасательных аппаратах, а под шумок добраться до предметов, перечисленных в перечне операции «Песчаный доллар». Почему бы не использовать средства из бюджета, выделенные на спасательные аппараты, для создания приспособлений, которые могли бы дать США ощутимые преимущества.

Трагедия подлодки «Трешер» будет служить оправданием для