Ставка Гитлера «Вервольф» в пространстве и времени - Иван Загородний

На этот счет доктор Геббельс записал в своем дневнике такой эпизод:

«Прилетел в Винницу. Был принят фюрером и счастлив, что провел с ним весь день. В деталях рассказал ему о бомбардировке Берлина. Он слушал меня внимательно и при этом очень ругал Геринга. Не очень одобрительно выражался и в адрес других генералов. Сказал, что не верит ни одному из них, и из-за этого вынужден сам командовать армией».

Результатом таких напряженных отношений стало то, что за период войны из 17 фельдмаршалов 10 были смещены со своих должностей. Кроме того, трое погибли после неудачного покушения на Гитлера 20 июля 1944 года. Двое умерли, а один попал в тюрьму. Лишь один-единственный Кейтель остался на службе до конца войны. Из 36 генерал-полковников лишились своих должностей 26, семеро погибло и только трое сохранили свои должности и звания до мая 1945 года.

Состояние недоверия и подозрительности фюрера позже подтвердил на допросе генерал-полковник Йодль. Вот что записано с его слов в протоколе допроса: «Летом 1942 года я считал, что Гитлер неудовлетворительно вел военные действия на Восточном фронте. В это время он находился в Виннице и оттуда руководил военными операциями. Постоянно отдавал противоречивые один другому приказы. Я сделал ему на этот счет замечание, из-за чего наши отношения ухудшились…»

В материалах личного архива фельдмаршала Паулюса есть свидетельство о том, что 12 сентября 1942 года в «Вервольфе» он выразил свои рассуждения относительно слабости немецкого фронта под Сталинградом. Но они не были приняты во внимание. Во время совещания с Паулюсом из рук стенографисток, которые в начале сентября прибыли из Берлина, выходило в среднем пятьсот машинописных страниц, на которых были запечатлены все мысли Верховного командования вермахта. Расшифровкой стенограмм руководил Борман. Тогда же в сентябре эта информация поступила на доклад Сталину.

На одном из совещаний в «Вервольфе» возник резкий конфликт между Гитлером и Гальдером, что в конечном итоге привело к отставке шефа генерального штаба сухопутных войск. Сохранилась стенограмма этого спора:

«… От военного руководства я требую такой же твердости, как и от фронта», — горячился Гитлер. На это замечание Гальдер отреагировал таким образом: «У меня есть твердость, мой фюрер. У меня есть Вы, мой фюрер. Но на фронте тысячами погибают мужественные мушкетеры и лейтенанты, а руководство вермахта при этом не имеет права самостоятельно принять пи одно решение, у него связаны руки».

Сказанное было воспринято Гитлером, как неслыханная наглость. Он совсем вспылил: «Генерал-полковник Гальдер! Что Вы себе относительно меня позволяете да еще и таким тоном!? Вы хотите рассказать мне о жизни на фронте? А что вы вообще знаете о фронте? Где Вы были во время Первой мировой войны? И Вы упрекаете меня, что я ничего не знаю о фронте?! Я Вам запрещаю! Замолчите!»

Прощаясь с Гальдером Гитлер заметил: «И у вас, и у меня расстроены нервы. Половина моей усталости из-за вас. Так дальше продолжаться не может».

Трофейные и другие архивные материалы свидетельствуют о том, что период пребывания Гитлера в винницкой ставке с середины лета до начала осени 1942 года, несмотря на болезнь фюрера, был достаточно плодотворным для него.

Прежде всего речь идет об отработке в это время окончательного варианта плана Сталинградской битвы. 23 июля, через неделю после приезда в «Вервольф», невзирая на болезнь, Гитлер издает директиву № 45. Согласно нее группа армий «Юг» была разделена на две. Назначение первой — группы «А» — заключалось в захвате Черноморского побережья Кавказа. Вторая группа — группа «Б» — должна была развернуть наступление на Сталинград, выйти к Волге и таким образом отрезать для России поставки северокавказской нефти. Предыдущей директивой ОКБ № 44 фюрер поставил задание перед 22-й горной армией и 5-м воздушным флотом захватить Мурманский железнодорожный путь в районе Кандалакши. Этим ударом немцы хотели перерезать поставки советским войскам, которые проходили от союзников через Баренцово море. В это же время с «Вервольфа» Гитлер отдает приказы о взятии Ленинграда любой ценой.

Для согласования всех деталей этих стратегических задач 8 августа в ставку прибыл главнокомандующий центральной группы армий генерал-фельдмаршал фон Клюге. 22 августа Гитлер вызвал на совещание главнокомандующего группой армий «А» генерал-фельдмаршала Листа. 24 августа фон Клюге опять побывал в «Вервольфе» (всего он был 10 раз — авт.).

Два-три раза в месяц фюрер обязательно выезжал из ставки. Поездки были непродолжительные, двое-трое суток. В частности, чтобы поближе ознакомиться с ситуацией на центральном фронте, Гитлер выезжает туда в сопровождении Геринга и Гиммлера. Они посещают Смоленск, Вязьму, Ржев, Гжатск. В это же время он побывал в Умани, Мариуполе, Полтаве, Сталино (Донецк), Николаеве, Херсоне и на других участках фронтов.

Между тем на театре военных действий на Западе, в Африке и в Советском Союзе произошли серьезные изменения. 2 сентября 1942 года армия под командованием Роммеля провалила наступление на Эль Аламейн в Северной Африке. Следовательно, стала невозможной оккупация Мальты. В Финляндии потерпела фиаско попытка блокировать Мурманский железнодорожный путь. Под Ленинградом инициатива перешла на сторону Советской Армии. При этом значительные усилия центральной группы немецких армий отвлекались на борьбу с крепнущими силами партизан.

А затем было катастрофическое поражение фашистов под Сталинградом, который Гитлер надеялся захватить одним ударом. На планах захватить нефтяные скважины Кавказа также был поставлен крест. В войне наступил переломный момент в пользу Советской Армии. Обвинение в адрес главнокомандующих групп войск «А» и «Б» закончилось. Гитлер назначает сам себя главнокомандующим вермахта. Он устраняет с ключевых военных постов одного за другим своих вчерашних соратников.

Директива № 18, подписанная Гитлером в «Вервольфе», обязывала армейские подразделения усилить борьбу с партизанами на Востоке. А приказ от 18 октября этого же года развязывал руки немецкой политической полиции, которая массово арестовывала в Германии родных офицеров, которых подозревали в нелояльности к политике «великого фюрера». Начинается охота на ведьм по сценарию Гитлера.

Впрочем, в винницкой ставке Гитлер, хоть и нечасто, но всё же переживал и положительные эмоции. Во время первого пребывания он вручал здесь награды немецким воинам, которые отличились в боях летней кампании 1942 года. Так, 22 августа 1942 года состоялся торжественный прием немецких летчиков-асов, сбивших более ста самолетов противника и «награждение их высшей военной наградой за героизм в Германии — железным крестом».

На государственном уровне в ставке 22 сентября 1942 г. проводились переговоры с румынским президентом Антонеску, а через два дня состоялась встреча с хорватским лидером Анте Павеличем. Сюда приезжали на прием к фюреру турецкий, болгарский, итальянский и японский послы.

В «Вервольф» летом 1942 года с Бердичева приезжала медсестра полевого госпиталя, жена сына венгерского диктатора Хорти, который был боевым лётчиком на Восточном фронте и погиб в авиационной катастрофе. Гитлер выразил ей соболезнование и предложил свой самолёт, чтобы она смогла попасть в Будапешт на похороны.

«Вервольф» сыграл роль спасительной соломинки в судьбе шефа абвера адмирала Канариса. В феврале 1942 года Гиммлер и Шелленберг доложили Гитлеру, что на адмирала работают многие «агенты влияния» из числа евреев. Зная враждебное отношение фюрера к представителям этой национальности, они надеялись, что Канарис будет немедленно освобожден от должности. Гитлер действительно срочно вызвал к себе Кейтеля и приказал временно отстранить адмирала от дел. Однако Канарис (в руководящих кругах Германии он имел стойкую репутацию «хитрого лиса») начал искать случай оправдаться перед Гитлером. 15 августа адмирал вылетает в «Вервольф» и уговаривает адъютанта устроить свидание с фюрером. Разговор между ними длился достаточно долго и, к глубокому разочарованию Гиммлера и Шелленберга, его опять восстановили в должности. Правда, в конце войны Канариса обвинили в причастности к покушению на Гитлера и он был повешен…

27 сентября 1942 года фюрер на одну неделю прервал свое пребывание в винницкой ставке. Он срочно вылетел в Берлин, где на следующий день выступил с речью во дворце спорта перед 10 тыс. кандидатов в офицеры. Кстати, о том, что на собрании будет выступать фюрер, можно было догадаться лишь по чрезвычайным мероприятиям безопасности и значительно усиленной охране дворца. Имя оратора не разглашалось до последней минуты. Когда Гитлер выехал из канцелярии, его машину сопровождало 450 офицеров гестапо и криминальной полиции. За неделю до события во дворце спорта 60 тысяч офицеров и полицейских с собаками уже несли постоянную охрану, патрулировали улицы вокруг него, обследовали подвалы и чердаки прилегающих домов. Команда из 16-охранников бдила за работниками дворца и достоверностью пропусков, вещами, которые заносились в помещение. Чтобы гарантировать полную безопасность и предотвратить распространение информации, телефонные будки в помещениях на длительное время были заняты охраной и пользоваться телефоном запрещалось. В день выступления 15 тысяч офицеров полиции охраняли верхние этажи, крыши всех окружающих зданий. Владельцы и арендаторы этих зданий были зарегистрированы полицией, им приказали не выходить из дома или находиться на день визита Гитлера где-то вне своего помещения. Под надзором было все: уличные ящики с песком, подземные переходы, общественные туалеты, канализационные коллекторы, заборы, садики, ворота, вентиляционные шахты, почтовые ящики, водозаборные трубы и тому подобное. Никому не разрешалось лазить по деревьям, заборам, столбам или пользоваться каким-нибудь видом транспорта. Все полицейские были обязаны тщательным образом проверять чемоданы, тюки, сумки и, особенно, корзины граждан. Подозрительным лицам было приказано находиться вне зоны охраны. Полиция, гестапо, офицеры СД стояли вдоль маршрута и контролировали людей на тротуарах, в окнах и на балконах домов. Выступая перед будущими офицерами, фюрер, как всегда, был уверен в победе Германии, в силе немецкого оружия и несокрушимости верной ему армии.