Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

— Туда русские приехали. С переселением. И им стало не до бычков.

— Ловко!

— И ни одного инцидента? Пас. Твой индеец не стакнулся с одноплеменниками?

— Он туда съездил и сам всё уладил. Ни один к стаду не сунулся.

— Ого! С чего это он?

— Ну, никакой расовой солидарности у парня, — рассмеялся Перкинс.

— Ценный раб.

— Джентльмены, — широкоплечий приземистый южанин оторвал от карт очень светлые, почти прозрачные глаза и обвёл пристальным, но несколько усталым взглядом сидящих. — К счастью или к несчастью, оставляю это на ваше усмотрение, но рабов больше нет. И с этим надо считаться.

— Вот как?! Не много ли чести?

— Кому? Мне пришлось уволить старшего ковбоя, он не поладил с пастухами. Перед самым перегоном. И гоню с ними сам.

— Не проще ли было уволить пастухов?

— Нет, — южанин усмехнулся. — Они не давали старшему воровать.

— Вы позволили цветным…

— Я был поставлен перед выбором. Уволить всех четырёх пастухов и сорвать перегон или одного старшего ковбоя и гнать самому. Беру.

— Пас. Но у вас, Бредли, команда сработана. Ваш Фредди держит их как надо.

— Не жалуюсь, — усмехнулся Джонатан. — Сдавать?

— Беру. И всё-таки, Бредли, как вам удалось так подобрать людей?

— Как всё в нашей жизни. Случайно. Они напарники. Я и нанимал их одной командой. И не вмешиваюсь в их дела.

— Имеет смысл. Беру.

Порыв ветра принёс обрывок песни.

— Даже мелодично, — усмехнулся кто-то.

— А многие из них поют, заметили? И неплохо. Беру.

— А уж свищут!

Все рассмеялись.

— Я даже подозреваю, что это система сигналов.

— Ну, это вы чересчур, Роберт. Слишком сложно для цветных.

— Да, в общем, они крайне неразвиты.

— Дон уморительно о них рассказывает. Пас.

— По банку. Я слышал. Действительно, они бывают очень комичны.

— Но совсем дураками я бы их не назвал. Большинство хитры.

— Хитрость не ум. Но попадаются очень сообразительные экземпляры. Двойной банк.

— Выкладывайте.

И взрыв смеха, радостных и негодующих возгласов. Джонатан довольно усмехнулся. Он любил дать выиграть тому, на кого никто не ставил.

— Парни, стадо не упустим?

— Сиди, старшие присмотрят.

— У них своя гульба.

— Вот пусть и прогуляются.

— А то, как к вареву, так они первые, а как к стаду… только мы их и видели.

— Куда присосался, дай и другим глотнуть.

— А чего? Тут и осталось-то…

— Вот и дай.

— Кофе там есть ещё?

— Ни хрена! Всё вылакали.

— Ну, посидели… Полночи уже.

— Парень, ты как? Не охрип?

Эркин рассмеялся:

— Не надоело голосить?

— Всё шёпотом, да шёпотом, поголосим хоть теперь.

— А и, правда, никогда в голос не пел.

— Мы на выпасе раз затянули, так нам всыпали…

— Это сейчас?!

— Да нет, до свободы.

— Ну, тогда-то понятно, а сейчас-то чего? Мы своим вот пели.

— Бычкам?

— А что? Мы и до свободы им пели. Они не стучат. Но тоже… надзиратель услышит, так мало не будет.

— Ну, это как всегда. Давай, парень.

— Ага, давай.

— Про любовь? — уточнил Эркин.

— А про что хочешь.

— Про бычков ещё не придумали.

— Ещё петь про них…

— Обойдутся.

— Давай что ли. Подвалим.

Эркин переглянулся с Андреем:

— Начинай.

— Жди, что ли? — удивился Андрей.

Эркин кивнул. Эту песня со странно простыми и рвущими душу словами он раньше никогда не слышал. А Андрей знал её сразу и по-английски, и на русском. И рассказывал, что песня эта русская, и занесли её в лагеря русские пленные, а потом кто-то перевёл и пошла она гулять от барака к бараку.

— Давай её. Только…

— Понятно, — кивнул Андрей и начал: — Жди меня, и я вернусь… только очень жди…

— Жди, когда наводят грусть… жёлтые дожди, — вступил Эркин.

Они вели песню на два голоса, и более низкий и глубокий голос Эркина поддерживал звонкий высокий голос Андрея. Остальные присоединялись, не заглушая их голосов. Многие шевелили губами, запоминая слова.

И когда песня закончилась, ещё несколько секунд посидели и стали вставать.

— Бывайте, парни.

— Хорошо посидели.

— Ты откуда эту песню, ну, последнюю, взял?

— Ага, совсем новая.

— Слышал от одного. Он песен знал… закачаешься.

— По распределителям намотаешься, всего наслушаешься.

— Пошли.

— Ты к стаду?

— Пошли, наши рядом.

— Ага.

— Бывайте, парни.

— Бывайте.

— Воду на утро поставь и варево, я к стаду.

— Охота ноги бить?

— Потянусь заодно.

Они пробирались в темноте через заросли к смутным пятнам лежащих бычков.

— Ладно, нам тут правее.

— Бывайте, парни.

— И ты бывай.

— Заглядывай. Промнём.

— А то на одних потягушках не то.

— Идёт.

Эркин подождал, когда они втроём скроются и затихнут их шаги, и тогда не спеша пошёл к стаду, к еле различимому силуэту, отдалённо напоминавшему сидящего на земле человека. Когда Эркин был в двух шагах, сидящий закурил и по вспышке, осветившей на секунду его лицо, Эркин понял, что не ошибся. Сел рядом.

— Хорошо погуляли? Как надо?

Эркин тихо рассмеялся:

— А я не знаю, как надо. В первый раз ведь.

Фредди молча затянулся. Потом очень серьёзно сказал:

— Бычков сосчитай. Вдруг прибавилось.

Эркин привстал, осмотрел лежащих бычков и снова сел.

— Не, ног столько же.

Фредди усмехнулся.

— Ловок. Иди, отоспись.

— А ты?

— Сегодня ваш день. Я своё потом возьму.

— Сейчас полночь есть?

Фредди посмотрел на часы.

— Миновало уже.

— Тогда мой день кончился. Ведь… ведь пока ты у костра не покажешься… он не подойдёт, так?

— Угадал. — Фредди встал, на мгновение опёршись на литое плечо Эркина. — Тянуться будешь?

— Пока спят все, — встал Эркин. — Не хочу вопросов.

— Не застудишься?

— Я куртку взял.

— Ладно.

Фредди ещё раз ткнул его ладонью в плечо и слегка вразвалку зашагал к их костру.

Когда Джонатан подошёл к костру, Андрей спал, завернувшись, как всегда, с головой, а Фредди курил, дожидаясь кофе.

— У стада? — Джонатан опустился на землю, кивком показав на сложенное одеяло Эркина.

— Где же ещё? Ноги считает.

— У лежащих?

— Он глазастый, — усмехнулся Фредди. — Их с десяток мимо меня прошлёпало, он один заметил. Как игра?

— Играть надо наверняка, Фредди. Остальное неважно.

— Ясно. Ничего не выудил?

— Обычный трёп.

Фредди кивнул.

— Впереди поля сплошняком. Не представляю, что с кормёжкой будет.

— Хреново, Фредди.

— Кто бы спорил. И ни одного моста. И вплавь не получится, рискуем много потерять. Все броды в минах. Свербило им, сволочам, что мины лишние.

— Была бы кормёжка, пройдём и по дороге.

— Тесно. Пока всё обходилось, а там…

— Да, я видел Джерри. Трупов меньше обычного.

— Главное впереди, Джонни.

Андрей вздохнул и пошевелился во сне. И почти сразу после этого к костру подошёл Эркин. Кивнул Джонатану и сел.

— Всё в порядке? — улыбнулся Джонатан.

— Да, сэр. Лежат, сэр. Посвистел им, сэр.

Что-то в его интонации насторожило Фредди, и он негромко спросил:

— Подходил кто?

Эркин кивнул, прислушался и улыбнулся.

— Один пьяный. Искал своё стадо.

— Сильно пьяный, если стадо потерял, — улыбнулся Джонатан, подтягивая кобуру ближе к руке.

— А он его всё время теряет, — усмехнулся Эркин. — Ещё у Крутого Прохода искал. У него ещё рубашка была порвана, помните, сэр?

— Помню его, — спокойно сказал Фредди. — Что ж, пойду, помогу искать.

Эркин твёрдо посмотрел ему в глаза.

— Его пошли провожать. Пьяный же. Может, и найдут, где его стадо.

— А ты не пошёл?

— А я и видел его один раз. А там есть, кто помнит его лучше меня, ну, и стадо его видели. Опознают. — Эркин снова прислушался и стал расстилать своё одеяло. И, уже сбросив сапоги и ложась, сонно пробормотал: — Он надзирателем был. Я-то его в работе не видел, а там нашлись…