Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

и как можно лучше». Сейчас не вспомню, кто сказал, и в записях памяти рыскать лень. Возможно, истекают последние часы, когда мы вправе позволить себе лениться. «Время – огонь, в котором мы горим».

– Но кому-то же на роду написано проходить сквозь огонь и по огню… Да, ты прав, сейчас и здесь мы ещё можем себе позволить никуда не торопиться, сделать вид, что вечность есть. Самую важную на сегодня миссию мы уже свершили, – искоса поглядывая на командира, ворошу в огне импровизированной кочергой, согнутой из арматурного прута, – а после этого… м-м… сами боги велели часок-другой понежиться. – Улыбаюсь краешком губ и левой рукой поглаживаю себя по животу. – В этакой холодине материальным оболочкам особо не покайфовать, ясное дело, но мы-то знаем, что главное у нас происходит здесь, – я отнимаю левую руку от живота и ладонью поглаживаю себя по лбу, – и если захотеть по-настоящему, то согреешься без всякого огня.

Он смотрит на меня молча, без улыбки. Сурово, можно сказать, очень внимательно, изучающе, словно… запоминает, навсегда запечатлевает перед тем, как попрощаться.

– Но всё-таки пусть огонь в очаге не погаснет… – шепчет мой командир. – Никогда не гаснет, будто вечность взаправду есть и поход продолжается…

И я навсегда запечатлеваю эти его слова в архиве своей памяти, пополнив ими особую «полочку» для самых драгоценных воспоминаний.

* * *

«Это был тот мир, где в пыли и песке задыхались люди. Тот мир, где всё обагрено пролитой кровью. Сейчас легко об этом говорить… а тогда… Сидя на обломке разрушенного дома, на жёлто-рыжем песке среди острых осколков предметов, странной формы костей, погребённых под толстым слоем пыли, и, что самое мучительное, среди ужасающих воспоминаний.

Я тихо встаю и прохожу вперёд. Сапоги омывает пылью. Она постепенно обволакивает всего меня, пропитывает все мои внутренности, забивается даже в моё сознание. Она замедляет ход мыслей и времени.

В пустом городе зима. Порывы ветра перемещают песок, который, как и пыль, норовит быть везде. Я стараюсь шагать медленнее. Воспоминания всё страшнее, и я уже не знаю, как выбраться из города.

Стоит лишь притормозить и чуть прикрыть глаза, как я начинаю слышать крики и стоны… Живой город, где дом может сожрать тебя, как паук муху. Без жалости и церемоний. Город, где никому нельзя верить, где самое ценное – выжить, чтобы найти выход.

И я иду. Понимаю, что хожу по кругу, и начинаю ускорять шаг. Пустой город, стоны в ушах. Снова прихожу к той куче песка, на которой очнулся.

Как же я сюда попал?! Где выход?! Я хожу и хожу по этому проклятому кругу. И вот я уже бегу всё быстрее и быстрее… Воспоминания всё ярче, даже нет уже надобности закрывать глаза, чтобы видеть смазанные, мигающие силуэты домов и прохожих. Они смазаны от скорости движения, но я пока что легко прохожу сквозь них. Чем быстрее бег, тем труднее проходить сквозь стены, и вдруг я понимаю, что это уже невозможно.

Я подхожу всё к той же куче песка, которая стала камнем. Ощупываю его – настоящий. Смотрю на свои руки – настоящие. С ужасом в глазах смотрю на существ, окружающих меня, – настоящие.

Мысли по схеме броуновского движения бьются изнутри о стенки черепа, голова раскалывается от боли. Что же теперь?! Всё заново?! Гнить, воевать, терпеть ужасный смрад?! Снова?!

И бесконечно искать выход из этого проклятого, изуродованного войной города, пока не сдохнешь!

Пока не убьют…

Искать – и не находить.

Мечтать о свежести и задыхаться в чудовищной пыли.

Думать о воде, глядя на засохшие пятна крови на руках.

Мечтать о выходе, едва выдерживая, чтобы не сойти с ума от ужасной вони.

Ох, этот смрад разложения, кажется, весь мир умер и теперь гниёт, превращается в зловонное месиво…»

– Мне что, теперь во всё это нужно поверить?! Да нет же, нет, разве так бывает!!

Молодой мужчина в пилотском комбинезоне с первым адмиральским знаком различия, сидевший за столиком в круглом зале ресторана «У Энди Би», почти опустевшем после отбытия сегодняшней партии переселенцев из мира в мир, наконец-то не выдержал и буквально возопил. Было видно, что он хочет вскочить на ноги, но этот порыв эскадренный адмирал всё-таки сдержал. Зато его руки бурно жестикулировали, подкрепляя слова.

Надо отдать ему должное, выслушал он спокойно и внимательно. Возмутился, уже когда сидящая напротив него молодая женщина в униформе с капитанским знаком различия завершила свой монолог, буквально часовой. Как минимум. И весь этот долгий час, кажется, вместивший целую Вселенную, терпеливый слушатель не перебивал рассказчицу.

– Дань, послушай, ну давай не будем… – Она погрозила мужчине пальчиком и лукаво улыбнулась ему. – Всё-таки медовый цикл! Просто верь мне, а все спорные вопросы решим… э-э… в постельке. Договорились, милый?

Эта женщина человеческой расы пыталась не привлекать внимание к своей красоте полным отсутствием какого-либо макияжа, но от этого выглядела ещё более привлекательной. После таких слов красавицы нормальный мужчина-человек должен расплыться в блаженной улыбке и безропотно повиноваться. И окружающая, более чем романтичная, обстановка располагала… Огромный купол из полипластовой брони накрывал абсолютно прозрачной полусферой это заведение, позволяя без помех созерцать космические пейзажи, но при этом защищая всех посетителей от жёсткого наружного излучения. Граница газовой туманности поражала своим видом, подсвечиваемая изнутри сверхновой. Глыбы астероидов парили в этом свете подобно тучкам, бросая тени на купола станции, а немногочисленные корабли астероидных старателей не раздражали, как обычно, взгляд, а наоборот – добавляли в картину вселенского «океана» поэтические «парусники, уплывающие к горизонту».

Собеседник красавицы явно был нормальным мужчиной. Он действительно расплылся в улыбке и прекратил размахивать руками.

– Смотри, такая знакомая картина, – вдруг произнесла девушка; она окинула взором наружное пространство, – как будто из детства.

– Это более чем возможно, я бы сказал, закономерно, учитывая твою звёздно-кочевую жизнь. – Молодой муж накрыл своей широкой тёплой ладонью кисти рук свежеиспечённой жены и продолжил: – Знаешь, я с того дня, как отыскал тебя, нахожусь в таком… м-м… взвешенном состоянии, что просто не описать. Я поднялся на вершину, достиг цели своей жизни. Нашёл тебя. Я же покинул райские сады и ушёл в космос, чтобы найти мою Ла-ану, которую этот самый космос у меня отобрал. Уже потом я попал в Организацию, и выяснилось, что обладаю многими талантами, что позволило мне быстро и блестяще подняться по карьерной лестнице… Но теперь, кроме как об укромном домике где-нибудь на берегу моря и гурьбе наших детишек, и думать ни о чём и ни о ком не могу. А тут вдруг бац, ты