Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

всё и вся, кроме них, останется целёхоньким, а заражённое постепенно выправится и вернёт природный облик… Нет. Там такое начнётся, камня на камне не оставят от собственных родин. Напоследок оторвутся на полный вперёд. Злые мы, жестокие твари, завистливые, правильно Гегель сказал, что каждое сознание желает смерти другому… Так что бойцы, которым суждено идти по нашим стопам, уж лучше пусть сами выясняют, что к чему. И не расслабляются. Чем свирепее зверь в представлении охотника, тем настороженнее преследователь будет себя вести. Ну, не дураков же вы найдёте и воспитаете! Сами быстро поймут, когда выберутся в сеть, за пределы ячейки, и просекут, что везде она, война проклятущая. И если миры безжалостно стирать в порошок, что ж тогда вообще останется?

– Представляю, каково сейчас там, дома… Планеты наверняка далеко не спокойны. Устали от приступов звёздной болезни, издевательств и вторжений в естество. Вулканы свирепствуют, цунами накатываются, ураганы вихрями сметают, наводнения и засухи, глобальное потепление и удушья от истощения атмосфер… Конец света не за горами, он не где-то там, в тридевятых царствах-государствах, а вот, вот, подползает и уже на крыльце, прямо за дверями…

– Поделом бы им… Если вдуматься, не по себе становится. За кого воюем?

Да, мой командир совершенно прав, как всегда. Всё сводится к тому, что люди сами убивают время, в прямом смысле. Власть человека над миром – высшая цель войн. Беспредельный завоевательный поход – неизменная военная доктрина у всех и всегда, только по-разному называется. Конкурентная борьба корпораций, религиозные противостояния в быту, криминальные разборки – та же война…

Природные ресурсы истощаются, и каждое поколение думает, что на наш век хватит, дескать. Но становится всё хуже и хуже. То, что выглядит кошмаром сегодня – завтра покажется «старыми добрыми временами». Самое тревожное, что лавинообразно вырождается, выхолащивается искусство, плоды творческих способностей, высшего достижения разума. Зачем мучиться, годами вынашивать гениальные замыслы, творить нетленки… если всё равно завтра – конец света? В ноосфере уже чувствуется зловещее приближение последнего часа, и завтра никому не понадобится то, что ты написал или нарисовал, снял, поставил или сочинил… И кажутся никчемными смысл, цель, ради чего это вообще делалось людьми на протяжении всей истории человечества. Ведь если другой человек спустя годы навзрыд заплачет или рассмеётся, найдёт ответы на свои вопросы или просто задумается о важном, услышав твою песню, прочитав твою книгу, просмотрев твой фильм, увидев твою картину… значит, и ты оживёшь. Значит, не зря ты жил. Передал людям память о себе и о том времени, в котором приходил в мир. Жизнь меняется, хуже становится, а вот записал, и она уже останется такой, как есть… Возможно ли изменить кровожадную натуру? Чтобы люди предпочитали мир войне и чтобы Чёрные Звёзды больше не являлись по наши разумы… Неужели настолько мало на родине осталось людей, которые искренне хотят, чтобы дорога, по которой идёт человечество, продолжалась и после их жизни?

– Что такое? – озабоченно спрашивает меня командир. Он уже закончил собираться, похоже, только делает вид, что ещё не готов уходить. А мои тяжкие раздумья наверняка отразились на моём лице. Надо будет учиться одиночеству и следить за собой круглосуточно. Достаточно скоро рядом со мной больше не останется ни единого человека, которому можно будет без оглядки показывать истинное лицо.

– Страх превращает нас или в трусов, или в героев. Штука в том, что мы не узнаем это, пока не испугаемся, – отвечаю ему. – Помнишь, у нас есть только три истинных чувства – голода, любви и страха… Я думаю, не только любовь, но и страх может исцелить от войны. Если мы успеем.

* * *

«Бессменно-бессмертные души, не знаю, кто вы и где вы. Знаю лишь только, что вы есть. Где же проделки юности человечества, где всё то, что было у нас? Где же игры с ветрами, беспечные мысли и рыжие поля?»

А потом все горевали, помнишь? А мы смеялись. Такое не забудешь. Слёзы людские, боль, проходящая через солнечное сплетение. Мы были уродцами на потеху и колодцем боли заодно. Как ставили они нас в центр круга, как рыдали у нас на глазах, а мы смеялись, как безумцы, от дикой боли. Наши глаза отливали янтарём, а на руках была чешуя водных тварей, от которых мы произошли. Что эти изверги делали с нами, помнишь?!

Война. И бесконечное количество полуразложившихся тел. Помнишь, как мы ходили через эти поля, как прикладывали ладони к множественной груди этих трупов, вливая силу и поднимая за собой эту армию. Мы забирали их боль и страдания себе, пусть они теперь служат нам.

Бесконечная вонь. Вот когда мы прокляли нашу породу и нюх, дарованный нам. Но всё же шли дальше. Гордый народ, который поработили. Который застали врасплох и задавили числом. Но никогда, никогда нельзя забывать корней. Наши головы не склонялись, и мы шли к воде с этой полуразложившейся армией. Кто-то был без ног и полз на одних руках, на последнем издыхании. Ведь даже мы не могли дать им сил, лишь оживить. Кто-то ещё пытался сопротивляться, сохранив остатки разума, но мы сильнее, и тянули его за собой. Несмотря на смешение людей и других рас, которые во сто крат сильнее, они так и не обрели знаний. И последними носителями остались мы.

Мы шли к последнему источнику воды, взявшись за руки. Только мы могли повести эту армию за собой. И вот вода уже нам по колени, по грудь, выше голов. Мы слишком очеловечились за эти века, приспособляясь к ветру и песку. Мы разучились дышать под водой. И вот наша чешуя блестит сильнее, с неё смыта пыль. И вот загорелись глаза, и ты хочешь уйти, тебе страшно умирать. Но мы умрём за дело, братишка. Мы не дадим им того, что они хотят. У тебя в глазах ужас. У меня боль. Ты тянешь меня наверх, набрать воздуха, я крепко держу тебя за руку и не даю выплыть. Я не отпущу тебя. Да, убью. Я тебя убью, братишка. Они идут за нами и обретут покой только вместе с нашей смертью. Мы будем с тобою рядом в другой жизни, брат. Нам будет жить легче, мы выберем другой мир. Нет, не обещаю. Но мы там встретимся. Там все встречаются. И нам пойти больше некуда, только туда. Ну вот и всё. Я люблю тебя, брат. Мы отравили им последнее озеро, и они умрут за нами. Если, конечно, не найдут, как выбраться из этого мира. Но мы уже