Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

Брезе был внуком Карла VII от Аньес Сорель; он обладал способностями или влиянием, так как стал сенешалем Гранта и губернатором Нормандии. Ему было пятьдесят шесть лет, когда шестнадцатилетняя Диана стала его женой (1515). Когда он умер (1531), она воздвигла в память о нем в Руане великолепную гробницу с надписью, клянущейся в вечной верности. Она больше никогда не выходила замуж и в дальнейшем носила только черное и белое.

Она встретила Генриха, когда его, семилетнего мальчишку, отдали в Байонне в качестве заложника за отца. Сбитый с толку мальчик плакал; Диана, которой тогда было двадцать семь лет, заботилась и утешала его, чья родная мать Клод умерла два года назад; и, возможно, воспоминания о тех жалостливых объятиях ожили в нем, когда он встретил ее снова одиннадцать лет спустя. Хотя он уже четыре года как стал мужем, он все еще был умственно незрелым, а также ненормально меланхоличным и рассеянным; ему больше нужна была мать, чем жена; и вот снова появилась Диана, тихая, нежная, утешающая. Он пришел к ней сначала как сын, и некоторое время их отношения были, по-видимому, целомудренными. Ее ласка и советы вселили в него уверенность; под ее опекой он перестал быть мизантропом и готовился стать королем. Народное мнение приписывает им одного ребенка, Диану де Франс, которую она воспитывала вместе с двумя дочерьми от Брезе; она также удочерила дочь, рожденную Генрихом в 1538 году от пьемонтской девицы, которая заплатила за свой королевский момент пожизненным пребыванием в качестве монахини. Еще один незаконнорожденный ребенок стал результатом ктерского романа Генриха с Мэри Флеминг, гувернанткой Марии Стюарт. Несмотря на эти эксперименты, его преданность все больше переходила к Диане де Пуатье. Он писал ей поэмы настоящего совершенства, осыпал драгоценностями и поместьями. Он не совсем пренебрегал Екатериной; обычно он ужинал и проводил с ней вечера; а она, благодарная за знаки его любви, с тихой печалью принимала тот факт, что настоящая дофина Франции - другая женщина. Должно быть, ей было неприятно, что Диана время от времени подталкивала Генриха к тому, чтобы переспать с его женой.68

Его восшествие на престол не уменьшило состояние Дианы. Он писал ей самые унизительные письма, умоляя позволить ему стать ее слугой на всю жизнь. Его увлечение сделало ее почти такой же богатой, как королева. Он гарантировал Диане фиксированный процент от всех поступлений от продажи назначений на должности, и почти все назначения были в ее власти. Он подарил ей драгоценности короны, которые носила герцогиня д'Ктамп; когда герцогиня запротестовала, Диана пригрозила обвинить ее в протестантизме, и откупилась только подарком имущества. Генрих позволил ей оставить себе 400 000 талеров, завещанных Франциском для тайной поддержки протестантских князей в Германии.69 Получив титул, Диана перестроила по проекту Филибера Делорма старый особняк Брезе в Анете в обширный замок, который стал не только вторым домом для короля, но и музеем искусств, а также прекрасным местом встречи поэтов, художников, дипломатов, герцогов, генералов, кардиналов, любовниц и философов. Здесь фактически заседал Тайный совет государства, а Диана была премьер-министром, бесстрастным и умным. Повсюду - в Анете, Шенонсо, Амбуазе, Лувре - на блюдах, гербах, произведениях искусства, хоровых кабинках красовался дерзкий символ королевской романтики: две буквы D, расположенные спина к спине, с черточкой между ними, образующей букву H. Есть что-то трогательное и прекрасное в этой уникальной дружбе, построенной на любви и деньгах, но продержавшейся до самой смерти.

В борьбе церкви с ересью Диана приложила все свое влияние, чтобы поддержать ортодоксальность и пресечь ее. У нее было много причин для благочестия: ее дочь была замужем за сыном Франциска, герцога Гиза, а Франциск и его брат Карл, кардинал Лотарингский, оба фавориты в Анете, были лидерами католической партии во Франции. Что касается Генриха, то его детское благочестие усилилось благодаря годам, проведенным в Испании; в его любовных письмах Бог и Диана соперничали за его сердце. Церковь была готова помочь: она дала ему 3 000 000 золотых крон за отмену указа его отца, ограничивавшего власть церковных судов.70

Тем не менее протестантизм во Франции рос. Кальвин и другие посылали миссионеров, успех которых вызывал тревогу. К 1559 году несколько городов - Кан, Пуатье, Ла-Рошель и многие другие в Провансе - были преимущественно гугенотскими; по подсчетам одного священника, в том году французские протестанты составляли почти четверть населения страны.71 Как пишет один католический историк: "Источник отступничества от Рима - церковная коррупция - не был устранен, более того, он только усилился благодаря... Конкордат" между Львом X и Франциском I.72 В средних и низших классах протестантизм был отчасти протестом против католического правительства, которое ограничивало автономию муниципалитетов, взимало непосильные налоги, тратило доходы и жизни на войны. Дворянство, лишенное королями своей прежней политической власти, с завистью смотрело на лютеранских принцев, победивших Карла V; возможно, подобный феодализм можно было бы восстановить во Франции, используя широкое народное возмущение против злоупотреблений в церкви и государстве. В организации протестантского восстания активное участие приняли такие видные дворяне, как Газуар де Колиньи, его младший брат Франсуа д'Анделот, принц Луи де Конде и его брат Антуан де Бурбон.

Для своего богословия галльский протестантизм взял "Институты" Кальвина; их автор и язык были французскими, а логика апеллировала к французскому уму. После 1550 года Лютер был почти забыт во Франции; само название "гугенот" пришло из Цюриха через Женеву в Прованс. В мае 1559 года протестанты почувствовали себя достаточно сильными, чтобы послать депутатов на свой первый общий синод, тайно проведенный в Париже. К 1561 году во Франции насчитывалось 2 000 "реформатских" или кальвинистских церквей.73

Генрих II решил подавить ересь. По его распоряжению Парижский парламент организовал специальную комиссию (1549) для преследования инакомыслия; осужденных отправляли на костер, а новый суд стал называться le chambre ardente, "горящая комната". Эдиктом Шатобриана (1551) печатание, продажа или владение еретической литературой были признаны тяжким преступлением, а упорство в протестантских идеях каралось смертью. Информаторы должны были получать третью часть имущества осужденного. Они должны были сообщать в Парламент о любом судье, который относился к еретикам снисходительно, и ни один человек не мог быть магистратом, если его ортодоксальность не вызывала сомнений. За три года "пылкая палата" отправила на огненную смерть шестьдесят протестантов. Генрих предложил папе Павлу IV учредить во Франции инквизицию по новому римскому образцу, но Парламент возражал против того, чтобы его власть была заменена. Один из его членов, Анна дю Бург, смело предложила прекратить преследование ереси до тех пор, пока Трентский собор не завершит