Весенние заморозки (СИ) - Александр Хомяков

Ополчение... Все, что было в Эггоре сильного, встало стеной на пути завоевателей в Сиккарте. Остались подростки, старики и калеки, которые и пойдут в бой. Есть еще женщины, конечно. Непонятно, почему прорицатель Аэлантор пренебрегает ими. Одна Минариа своей лютой злобой, кажется, способна испепелить пару сотен кассорийцев.

Вальд кое-как стянул ремни на кирасе. От помощи он категорически отказался. Илири подумала-подумала, да и не стала настаивать - авось сам потеряет терпение да плюнет. Недооценила, конечно, брата. Упрямства ему не занимать, и в некоторых случаях он оказывался чрезмерно настойчив. Пожертвовав наплечником, Валедир еще больше укрепился в своем намерении идти на битву - она видела это по его плотно сжатым губам и залегшим в углах рта складкам.

-Я тебя провожу, - сказала она, когда брат наконец удовлетворился достигнутым результатом.

-Иди обед готовить! - взвилась Минариа.

Илири оглянулась на мать... Нет, эту старуху она могла назвать матерью только вслух.

-Мертвым обед ни к чему, матушка, - бросила она и вышла вслед за Валедиром в распахнутую дверь.

Жестоко, и звучит глупо. Но только такая чушь способна урезонить остервеневшую ведьму. Что-нибудь возвышенное, гордое. Минариа была бы счастлива, если бы все вокруг говорили высокопарным слогом, вещая всякую грозную ерунду, и готовились к героической смерти с утра до вечера.

Смерть сына в бою станет для озлобившейся на весь мир гадины отрадой.

***

Какое вам дело до боли, которую я забираю с собой?

Какое дело до страха, до смерти, до страсти?

Какое вам дело до слов, даже если слова - про любовь?

Идите вперед, и пусть вас не настигнет ненастье.

Старики над обрывом построились в три шеренги под едва шевелящимся на ветру белым флагом. В складках знамени угадывались очертания башни, вытканой нитью цвета хвои. Седые дедуганы молчали с гордым непроницаемым видом. Вышагивавший перед строем высокий сутулый старик делал вид, что ничего не слышит, и воодушевлял отряд возвышенными архаизмами. Его воины делали вид, что слушают напутствие.

Песня текла над прозрачными водами лесного озера. Певица сидела под деревом, скрестив ноги, запрокинув голову и закрыв глаза. Спутанные, бледные и оттого кажущиеся седыми волосы падали редкими прядями на ее лицо. Правильные черты лица позволяли узнать в ней арденку, тонкий нос с едва заметной горбинкой указывал на, возможно, аристократическое происхождение. Она была худа до изможденности, щеки ввалились, под глазами, присмотревшись, можно было увидеть наметившиеся мешки. Высокий лоб, пересеченный тремя длинными складками, и высокая, напрягшаяся шея. Тонкие, как соломинки, руки, длинные пальцы с обломанными ногтями, едва касавшиеся струн лютни. Широкая бордовая юбка до земли, вышитая цветами и птицами. Свободная ситцевая рубашка и торчащие острые грудки, которые единственные выдавали молодость девушки.

-Кто она? - спросила Илири, коснувшись руки брата. Они остановились, слушая ее голос, который по силе мог соперничать с баритоном прорицателя Аэлантора.

-Не знаю, Или. Она пришла сюда недавно. Говорят, из Окбери - до того, как город сожгли. Или после...

'Или' - так звал ее только брат. Или-или. Маленькой она считала, что брат ее постоянно дразнит. Он и дразнил, но на самом деле души не чаял в сестренке. Его-то дети в то время были уже взрослыми.

А если забудется сон, то от боли не скрыться.

Но как мне в бою удержать этот призрачный миг?

Свобода - как памятник тем, кто не хочет молиться.

Кто насмерть стоял, но какое вам дело до них?

-Сыны Эридара! Настал час отомстить врагам, которые отняли у нас родину! Пришло время вспомнить гордые башни замка Асиранд! Пора показать этим варварам, что есть еще на свете свободные ардены, способные держать оружие!

Интересно, к чему он так расстарался? Дедам не нужно воодушевление, они и так убеждены в своем славном прошлом сверх меры. Илири сомневалась, что кто-либо из них хоть раз видел упомянутый высоким стариком замок, бывший когда-то твердыней эридарских князей. А вот Илири видела и на гравюрах, и вживую - однажды отец взял ее в плаванье к далеким северным берегам. Впечатляющие развалины, давно ставшие приютом одним только чайкам, высились над морем на скалах Эридара. Впечатляющие - но развалины. Большая часть ополченцев, стоящих под знаменем давно ставшего варварским княжества, родилась уже после Завоевания. Какой там Эридар, какая там Ровендия? Однако помнят, что им рассказывали в детстве отцы и деды, которые тоже никакого Эридара и в помине не застали. Верят, что историю можно повернуть вспять. И готовы за эту свою веру умереть.

-Вальд, вам же не выстоять. Их там пять тысяч - крепких, здоровых...

-Семь, - поправил Валедир.

-Тем более! На что вы надеетесь?

Он взял руку Илири в свою, крепко сжал.

-Сестренка, кассорийцы должны поверить, что мы выставили против них все, что могли. Или они почуют обман, или нет. Или-или...

-А что, разве у нас есть еще какие-то резервы? - не поняла она.

-Пока жив хоть один арден, резервы всегда есть.

Вот так. Очень по-арденски, по-старшему. Умирать тысячами и уводить за собой в пламя погребального костра как можно больше врагов.

-Ты хочешь сказать, что вы собрались просто умереть?

-Кого-то из завоевателей захватим с собой, наверное. Но вряд ли много.

-Глупцы! Стадо овец, идущее вслед за таким же упрямым бараном - на бойню!

-У нас все равно ничего не осталось, Или. Мы все стары, и так или иначе скоро умрем.

-А дети? Прорицатель Аэлантор ведет в бой и подростков!

-Дети, может, и выживут. Ступай домой, сестренка. Завоеватели будут здесь еще до заката.

Какое вам дело до крови, которую я вытираю с виска?

Какое вам дело до крика, предсмертного воя?

Ведь эта дорога для нас стала слишком узка.

Идите вперед. Мы прикроем вам спину собою.

***

Хараэн, соседка валедирова семейства, была само хладнокровие. Безмятежность на ее лице удивила бы Илири, не знай она, что Хараэн по самой своей природе не способна задумываться и тревожиться о чем-то большим, чем сбежавшее молоко или описавшийся младенец. Подросшие дети ее волновали мало - они могли позаботиться о себе сами. Старший из сыновей Хараэн, как и муж Илири, ушел в Сиккарту, двое других еще неделю назад отправились к Керрийскому фиорду с прорицателем Аэлантором. Но и тени тревоги с тех пор не промелькнуло на слегка полноватом лице Хараэн. По двору ее дома носились несколько ребятишек разного возраста. Сколько из них были детьми соседки, Илири сказать затруднялась. Среди прочих белобрысых созданий, радостно и шумно игравших вопреки охватившей взрослых тревоге, она заметила и своих детей.