Весенние заморозки (СИ) - Александр Хомяков

Северный отряд нерберийцев отступал. Распахнувшиеся ворота города выпустили несколько тысяч воинов Ригалиса. Эйтории собирались перекрыть всадникам выход из ловушки, куда те сами себя загнали. Отступление постепенно превращалось в бегство.

-Что такое? - Аэлевит не стремилась сама принять участие в битве, но недовольно дернулась, когда Эрик отвлек ее от побоища, в котором таяла, как прошлогодний снег, стикрейская кавалерия.

-Всадник!

Она посмотрела в указанном направлении. Навстречу отступающим нерберийцам мчался одинокий всадник с каплевидным щитом и копьем.

-Гонец от магистра Таланоса. Телиох! Сделай так, чтобы они побежали!

Седовласый арден прокричал что-то командирам отрядов лучников. Стрельба на какое-то время прекратилась, а потом последовал прицельный залп, и примерно каждый третий из уцелевших у этому моменту конников в северном отряде нерберийцев получил стрелу. И они побежали, опережая бегущих им наперерез эйториев, минуя гонца, бросая тяжелые копья и щиты.

-Вперед! - Аэлевит помчалась навстречу гонцу, Эрик и посыльные последовали за ней.

Увидев ее, всадник осадил лошадь, дождался, пока они подъедут поближе.

-Кассория! - крикнул он. - Магистр Таланос отходит к городу!

-Мы ждали их только через три дня! - воскликнула Аэлевит.

-Пехоты мы не видели, - ответил гонец. - только конницу. Возможно, это только передовые отряды.

-Что с нерберийцами?

-Мы обратили их в бегство. Преследовать не стали, но баарисцев уцелело меньше половины, и стратег убит. Магистр Таланос предлагает заканчивать здесь и отходить под защиту стен города.

Аэлевит, помедлив, кивнула.

-Хорошо. Будем заканчивать.

-Что передать магистру Таланосу? - спросил гонец.

-Скажи, что я согласна с его решением.

Гонец ускакал прочь. На лице Аэлевит Эрик видел легкое замешательство.

-Планы меняются? - спросил он.

-Да! - выпалила прорицательница. - Мы хотели обратить стикрейцев в бегство без больших потерь для нас, но на это надо время. Я не буду ждать, пока враги побегут.

Прозвучали приказы, помчались к командирам крыльев посыльные. И Эрик увидел, как неподвижные до того ряды арденских воинов приходят в движение, разворачиваясь к котлу, в котором эйтории и часть арденов рубились с конницей. Фаланга закрывала коннице путь к отступлению, сжимаясь подобно тискам. Воины Ригалиса, сплошной рекой текущие из ворот города, были уже на подходе, и конунг, сообразив, что делает Аэлевит, направлял их прямо в бой.

Кто-то из нерберийцев заметил, что происходит. Некоторые обращались в бегство. Большинство всадников, однако, больше мешали друг другу, чем реально участвовали в бою, и не успели разобраться в происходящем за их спинами.

Крылья фаланги, прогнувшись дугами, сошлись. Участь нерберийской конницы была решена.

Строка в книге.

Голос певицы то взмывал вверх, перекрывая все остальные шумы поселения, то затихал почти до шепота. Звука лютни за голосом было почти не слышно, а Илири не решалась подойти ближе, остановиться и послушать. Странная девушка. И песни у нее странные, никто в поселении их не знает. Может, сама сочинила?

Илири подхватила ведро с водой и поспешила свернуть на свою улицу. Мелодия, выводимая глубоким, сильным голосом, тревожила ее. А ей и так было о чем тревожиться, и терять остатки душевного равновесия не хотелось. И все же... все же было в звучавшем в прозрачном утреннем воздухе мотиве некое не то желание, не то стремление, которое хотелось разделить. Певица пыталась что-то сказать людям - сказать тем единственным способом, который они бы не отвергли.

Вот только - что именно?

Улица быстро закончилась тупиком, в котором и стоял дом брата Илири. Три дома на всю улицу - смешно. Ардены на берегах озера Орри все грезят об утраченных временах. Нет бы поставить дома шире, расстроиться и перестать делать вид, что поселение на две сотни жителей - это просто такой маленький город.

Дверь закрылась за ней, обрывая пение. Но в ушах Илири продолжал замерший на высокой ноте голос, и на душе у нее словно кошки скребли.

***

Она опять собрала дань

С далеких городов,

Неся чуму. И в эту рань

Так многим не до снов.

Илири решительно закрыла книгу. Не сосредоточиться ей на стихах. Не выйдет, нет. Сложно делать вид, что ничего не происходит, что жизнь просто течет по предначертанному ей руслу.

Ее брат надевал доспех. Занимался он этим с самого утра, все придумывая, как закрепить левый наплечник. Левой руки у него не было аж до самого плеча. Раньше никто и не подумал бы сделать для него специальную кирасу, а сейчас думать было уже поздно.

-Вальд, брось. Толку тебе с того наплечника?

Валедир ЭахЛиас скривился, но все же отложил наплечник с креплением. С ним всегда было так: сначала долго упирался и набивал все возможные шишки, воплощая сомнительную идею, а потом, выдохнувшись, так же упрямо соглашался с голосом разума. Чаще всего голос принадлежал Илири или матери. Отец редко когда удерживал сына от необдуманных поступков.

Сложно уберечь ребенка от глупостей, когда ребенок прожил на свете немногим меньше твоего. Вальд родился, когда отцу и матери было по двадцать лет. Илири появилась на свет через век с лишним.

-Сидел бы ты дома, Вальд. Что пользы от тебя в бою?

Обычно она щадила брата. Он потерял руку еще до рождения Илири, но переживал из-за своего увечья всю жизнь. Но сейчас Валедир собрался в бой, где с одной правой рукой можно только погибнуть, и Илири должна была выбирать - спасать ему гордость или жизнь? Выбор, с ее точки зрения, был очевиден.

Мать и жена Вальда выбора этого не разделяли. И если Аралит еще сдерживалась, помалкивая в сторонке над вышивкой, то старая, как сама история, и такая же злая Минариа, казалось, готова была вытолкать сына за дверь силой, буде он прислушается к словам сестры.

'Сколько же гадости прет из людей на сломе эпох!'

Вслух она этого, естественно, не сказала. Потянулась к книге, коснулась рукой истертого переплета. Но не стала открывать, так и замерла, краем глаза наблюдая, как зыркает глазами Минариа. 'Мать'. Она давно не называла эту старуху матерью. Рано покинула отчий дом, много лет прожила в Иссет-фиорде и еще больше - в деревне на юг от замка Скассл, с мужем. Теперь муж в Скейре, в войске Аэлевит, а она с детьми и другими жителями деревни перебралась к озеру Орри, под защиту ополчения.

Ополчение... Все, что было в Эггоре сильного, встало стеной на пути завоевателей в Сиккарте. Остались подростки, старики и калеки, которые и пойдут в бой. Есть еще женщины, конечно. Непонятно, почему прорицатель Аэлантор пренебрегает ими. Одна Минариа своей лютой злобой, кажется, способна испепелить пару сотен кассорийцев.