Весенние заморозки (СИ) - Александр Хомяков

-Ты не устала? - полюбопытствовал Эрик, заметив, что рука Аэлевит с вилкой застыла на полпути между ртом и тарелкой.

Вид у нее был не просто уставший - вымотанный. Но глаза, против ожидания Эрика, не потускнели. Напротив, в них словно огонь горел, и румянцем горели щеки.

-Что? Нет, Эрик, все в порядке. Задумалась.

-Завтра битва? Ты оставишь меня в городе?

-Почему? - не поняла она.

-Если моя судьба опасна...

-Опасна. Ты не встанешь в строй. Будешь со мной рядом.

-Стоит ли? Если я не смогу обнажить меч, чтобы защитить тебя - к чему рисковать?

Она посерьезнела.

-Я не рискую, Эрик. Мне суждено выжить, тебе - не обнажать клинок. Вдвоем мы будем в сражении в полной безопасности.

Он хотел возразить, что такое сочетание судеб - не универсальная защита от всех угроз в бою. Но, посмотрев в ее глаза, понял, что Аэлевит знает больше, чем говорит.

Прорицатели могут лгать. И могут недоговаривать - что тоже в своем роде ложь, и непонятно, какая из них хуже: сказать часть правды или откровенно исказить истину.

-Пойдем, проводишь меня до северных ворот.

-А дальше?

Она не ответила. Ехали они быстро, но без прежней спешки. Эрик, задумавшись о завтрашнем сражении, понял вдруг, что рассуждает так, словно решение расстаться с собственной жизнью уже отброшено. В бою ли, либо еще каким способом - уже нет, ушло, пережито и забыто. И не в том дело, что он придумал, как будет жить в мире без Эрви. Нет такой жизни, не видится она ему. Просто чувство, даже скорее ощущение, будто он должен что-то еще сделать.

Должен. Раньше он знал только один долг - перед самим собой. Его так воспитали.

Ему всегда казалось, что он, аристократ и потомок аристократов, лучше других понимает, что нужно его народу. Он не видел себя ответственным за весь народ, пока не поднес факел к погребальному костру Серого волка, но и до этого был уверен, что ничьи наставления ему в жизни не требуются. Кому, как не князьям арденов, вести их? Прорицатель может подсказать путь, однако над будущим он не властен. Прорицатели - слуги, потомки древних родов - повелители. Он никогда не считал, что власть - это ответственность. Напротив, высмеивал такие мысли, звучавшие из уст Маргена ЭахРиммора, когда тому случалось вместе с его хозяином останавливаться в трактире Дигбрана. Ответственность? Только перед собой. Перед теми, кто лучше, кого поколениями учили править. Не перед народом. Они, аристократы, и есть народ, лучшие его сыновья. Долг у них в крови, и долг их - перед своей кровью. Кто еще спросит у них отчет за дела их?

Именно эти рассуждения и заставили Эрика полтора года назад взять вину Блера, женившегося на миакоранке, на себя. Эрик осудил сам себя на смерть, заслонив вассала. Не вассалу принимать ответственность такого уровня. Только господину - и перед самим собой.

Он успел пережить достаточно, чтобы осознать всю чудовищность прежних своих рассуждений. Он успел понять, что долг перед собой не может быть придуман из пустоты. Он проистекает из взятых на себя обязательств, принятых решений.

И он успел понять, что одному не под силу заслонить весь народ, если он не способен заслонить даже себя.

Время возвращать долги. Эрик перебирал в памяти все свои поступки, пытаясь понять, где и кому он успел задолжать так сильно, что эти долги его до сих пор не отпускают к выходу из собственной жизни, не дают уйти. Власть он уже отдал Аэлевит. Любовь? Она принадлежит Эрви, все время, пока память Эрика не угаснет с последним стуком его сердца. Чем еще богат Эрик, что прячется в его душе, что он может кому-то подарить или вернуть? Что успел забрать за свою жизнь, взять в долг или незаконно присвоить?

Вопросы, вопросы. Он не прорицатель, и грядущее ему видеть не дано. Только настоящее, в котором нет ответов на его жизнь, только шум и смрад битвы, где чья-то сила и чья-то слава - и тоже не его. И даже прошлое - там умолкли все голоса и поблекли краски, смазались все воспоминания. Скоро, наверное, и вовсе ничего не останется. И при мысли об Эрви вспоминается не ее лицо, а зачем-то мерещится небольшой бревенчатый домик на скалах, чьи очертания ему знакомы с детства, светящаяся свежими срезами древесина крыльца и приоткрытая дверь, замершая в некий миг. Он ждет, пока дверь толкнут изнутри, и на порог ступит... он не знает, кто должен туда ступить. Он боится признаться себе в том, кого ждет увидеть. Грезы? Или - видение? Тогда почему мир застыл, и застыла дверь, так и не открывшись? Почему он не может вспомнить лица Эрви?!

Если один видит одно, а другой - противоположное, кто-то из них точно замечтался. А второй, быть может, и нет.

-Приехали, Эрик.

Они были у северных ворот, перед ними были казармы стражи.

-Что нам здесь нужно? - непонимающе спросил он, протирая глаза. Он не помнил, как они с Аэлевит сюда попали - вся дорога осталась словно в тумане.

Прорицательница не ответила. Привязав коней у коновязи, они вошли в большое помещение, наполненное шумными воинами. Глаз Эрика различал миакрингов, арденов, нерберийцев и даже нескольких темнокожих людей, в которых с удивлением признал регадцев. Большинство воинов обступили свободную площадку в центре зала, где стоял, поигрывая палкой, мальчишка лет двенадцати, и подзуживал окруживших его взрослых, вызывая на поединок. Похоже на тренировочные бои, только непонятно, зачем здесь этот мальчик, похожий больше на ардена, чем на миакринга. За ним, в первом ряду зрителей, Эрик заметил уже знакомого ему нерберийца. Аэлевит бросилась к нему, повисла на шее. Воины приветственно закричали, Эрик понял, что избранник прорицательницы здесь, скорее всего, главный. Наемники? Похоже на то. Иначе зачем нерберийцам драться против своих сородичей, которые завтра подойдут к стенам Скейра?

Аэлевит оторвалась от своего мужчины, обернулась к Эрику:

-Утром встретишь меня на ратушной площади.

Эрик кивнул в ответ. Он и сам был рад побыстрее оказаться подальше от них. Сегодня - подальше. Слишком много мыслей, и всей ночи не хватит, чтобы в них разобраться.

-Ты! - выкрикнул мальчишка, тыкая пальцем в Эрика. Он непонимающе посмотрел на мальчика.

-Я тебя вспомнил! Ты убил моего отца!

И Эрик едва сдержал вздох облегчения. Вот и ответ, по крайней мере на часть вопросов. Прошлое явилось к нему за оплатой по долгу полуторалетней давности.

Лес копий вздымался неподвижно над арденской фалангой. Ряды и ряды воинов стояли двумя вытянутыми крыльями, выстроенными под прямым углом. Левое крыло фаланги обрывалось недалеко от городской стены. На самой стене, в бойницах и машикулях можно было видеть застывшие в ожидании фигуры лучников, уже озаренные светом солнца. Здесь, внизу, рассвет тоже вот-вот начнется, являя врагу все грозное великолепие арденского строя, что вызывал у врагов панику на протяжении двух тысяч лет.