Путешествия и исследования в Африке - Чарльз Ливингстон

Колдун базутов (макололо)

Рисунок с натуры

Себитуане, видя, что враждебные ему племена имеют преимущество перед его народом благодаря умению плавать на каноэ, заставил своих воинов научиться этому искусству. Его собственный сын и его товарищи были гребцами на каноэ вождя.

Вся посуда, корзины, скамейки и каноэ изготовляются черными племенами, называющимися маниэти и матлотло-ра. Дома строят женщины и слуги. Женщины макололо стоят много выше других женщин, каких нам приходилось встречать. У них светло-коричневый цвет кожи мягкого тона, приятное выражение лица, и они отличаются поразительно быстрой сообразительностью. Они одеваются очень аккуратно, носят короткую юбочку и пелерину, а также много украшений. Сестра Себитуане, первая дама Шешеке, носила на каждой ноге по 18 массивных медных браслетов толщиной в палец и еще три бронзовых под каждым коленом; 19 бронзовых браслетов на левой руке и 8 бронзовых и медных на правой и, кроме того, по широкому браслету из слоновой кости выше каждого локтя. У нее было красивое ожерелье из бус, а ее талию опоясывал сделанный также из бус пояс. Тяжесть медных колец на ногах мешала ей ходить, и они натирали ей щиколотки; но, поскольку это было модно, она не обращала внимания на неудобства и боль, облегчая последнюю тем, что под нижние браслеты подкладывала тряпку.

Хотя полигамия имеет целью увеличить население, на самом деле ведет к его сокращению. Богатые старики, у которых много скота, берут себе в жены всех молодых и красивых девушек. У одного безобразного, но богатого старика, который был так слеп, что слуга водил его за руку, было две жены, являвшихся красивейшими женщинами в городе. Одну из них, дочь Мокеле, которая была по крайней мере на полстолетия моложе своего мужа, спросили: «Ты его любишь?» – «Нет, – ответила она, – он такой противный». Молодые люди племени, у которых нет скота, должны обходиться без жены или довольствоваться малопривлекательной женщиной. Это положение дел ведет, вероятно, к большой безнравственности, и детей рождается мало. Если заняться специально исследованием этой стороны местного быта и не стесняться задавать вопросы, то можно узнать гораздо больше; но если вести себя так, как принято среди цивилизованных людей, и ни о чем не спрашивать, то ни одна из туземных женщин никогда не сделает неприличного намека.

Многоженство, этот признак низкого уровня цивилизации, имеет здесь повсеместное распространение, и, как это ни странно, его одобряют даже женщины. Услышав, что в Англии мужчина может жениться только на одной женщине, местные дамы заявили, что не хотели бы жить в такой стране. Они не могли себе представить, как английским дамам мог нравиться такой обычай, так как, по их воззрениям, каждый мужчина с положением должен иметь несколько жен, как доказательство своего богатства. Такие взгляды господствуют по всей Замбези. Если у человека нет нескольких жен, то соседи его не уважают. Несомненно, причина этому следующая: поскольку у каждой жены есть свой огород, богатство мужа пропорционально их числу.

Макололо не покупают и не продают жен, хотя женитьба у них похожа на торговую сделку. Муж, в соответствии со своими средствами, передает своему тестю некоторое количество коров, – не как выкуп за невесту, а как уплату за право оставить в своей семье детей, которые могут у нее родиться; иначе дети будут принадлежать к семье отца жены. Мужчина может полностью распоряжаться своей женой и без этой уплаты, но не детьми, ибо, как родители приносят жертву в ущерб своему семейному кругу, расставаясь со своей дочерью, так и муж должен отдать часть своего имущества, чтобы некоторым образом заполнить эту образовавшуюся брешь. Это не окончательное отделение, так как, если жена умирает, муж снова дает вола, чтобы семья от нее окончательно «отказалась».

У женщин племени макололо маленькие, мягкие, нежные руки и ноги; лбы красивой формы и достаточного размера, нос не слишком плоский, хотя крылья его довольно толстые; рот, подбородок, зубы, глаза и фигура красивы. Если сравнить их с негритянками западного побережья, то они выглядят настоящими дамами. Поскольку у них есть служанки, ухаживающие за ними и выполняющие основную домашнюю работу, свободного времени у них много, и иногда они не знают, что с ним делать. Не в пример их более светлым и счастливым европейским сестрам, у них нет ни шитья или вышивания, ни упражнений в игре на рояле, чтобы занять пальцы; недоступно им и чтение, которое могло бы развивать их ум; дети, за которыми надо следить, есть только у немногих, и они тяготятся своим досугом. Мужчины коварно уверяют, что у них два главных развлечения или способа убивать время – это потягивать пиво и курить тайком бэнг, или индийскую коноплю, известную здесь под названием ма-токуанэ. Хотя мужчины много ее курят, им не нравится, чтобы женщины следовали этому примеру, и многие это запрещают. Однако некоторые женщины тайком курят, результатом чего является болезнь – на коже появляется мелкая сыпь, которую нельзя вылечить, не избавившись от этой привычки. Сам вождь находится во власти этой вредной привычки, и его едва удалось уговорить воздержаться от нее в течение недолгого периода лечения.

Мы имели достаточно возможности наблюдать результаты курения матокуанэ на наших людях. Накурившись, они чувствуют себя необыкновенно сильными физически, но на ум оно оказывает прямо противоположное действие. Двое из лучших наших молодых людей стали завзятыми курильщиками и полуидиотами. Ритуал, который выполняется группой курильщиков матокуанэ, производит впечатление какого-то гротеска. Они вооружаются чашкой чистой воды, расщепленным бамбуком 5 футов длины и большой трубкой, к которой прикреплен большой сосуд или рог куду, содержащий воду, через которую втягивается дым, как при курении наргилэ. Каждый курильщик делает несколько затяжек, – последняя из них самая длинная, – затем передает трубку соседу. Создается впечатление, что он проглотил дым, так как, борясь с сокращением мускулов груди и шеи, он набирает в рот воды из чашки, ждет несколько секунд, а потом выплевывает и воду и дым в бамбуковую трубку. Дым вызывает сильный кашель у всех участников курения, а у некоторых также род безумия, которое проявляется в быстром потоке бессмысленных слов или коротких предложений, вроде «зеленая трава растет», «жирный скот процветает», «рыбы плавают». Никто из группы не обращает ни малейшего внимания на это бурное красноречие или на мудрые или глупые высказывания оракула, который внезапно останавливается и, когда здравый смысл к нему возвращается, выглядит довольно глупо.

Наш приезд в Шешеке нарушил монотонность их повседневной жизни. Нас посещали целые толпы гостей, как мужчин, так и женщин, – особенно во время еды; тогда мы их привлекали вдвойне: во-первых, можно было посмотреть, как едят белые люди, и, во-вторых, поесть вместе с ними. Мужчины очень забавно пользуются ложкой, когда едят кашу или молоко: они набирают то или другое в ложку, доносят ее до левой руки и выливают в ладонь, из которой уже едят. Мы шокировали сверхутонченных дам тем, что мазали масло на хлеб. «Посмотрите на них, посмотрите на них, они едят сырое масло, фу! как противно!» Или они жалели нас и говорили, как это подобает хорошей жене или хозяйке: «Дайте это сюда, мы его распустим, и тогда вы можете прилично макать в него хлеб». Мы вызывали у них такое же отвращение, какое вызвал бы у нас эскимос, поедающий сырой китовый жир. По их мнению, масло нельзя есть, если оно не растоплено. Главным образом они употребляют его для умащения тела, и благодаря ему кожа у них гладкая и лоснящаяся. И мужчины и женщины выпрашивали вещи, которые им нравились, и совсем не обижались, если им отказывали; они, вероятно, считали, что просьба не может причинить вреда: нам это не мешало и не составляло никакого труда для их бойких языков. Мамире попросил черный фрак, так как ему понравился его цвет! Когда мы сказали ему, что он может получить фрак в обмен на хорошую новую пелерину, полную шкур молодых лечуэ, он улыбнулся и перестал просить; шутка обычно клала конец этому выпрашиванию.