У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Он на мгновение обернулся от руля:

— Глупости не говори. Всякий здравомыслящий человек поступил бы в этом случае, как и я.

Салманов даже не взглянул на Кэмпбелла. Полонский нахмурился, делая вид, что разозлен. С вызовом посмотрел в зеркальце на водителя. Поймал его взгляд. Демонстративно притянул Марину к себе и попытался поцеловать. Она начала отталкивать его руки:

— Патрик, не надо!

Руслан, прямо на ходу, протянул правую руку назад и с силой оттолкнул иностранца к дверце. Полонский пребольно стукнулся головой о стекло, а Руслан четко сказал не оборачиваясь:

— Отстань от нее! Пока я тебя из машины не вышвырнул.

Кэмпбелл удивленно взглянул на шофера:

— Твое какое дело? Это моя женщина!

— Ты ей уже надоел со своим лапаньем. Думаешь, ей приятно, когда ты при народе за зад или грудь хватаешь? Совесть надо иметь!

Патрик ухмыльнулся и делая вид, что не может себя контролировать, выпалил со всей возможной яростью:

— Ого! Ты заговорил о совести! Разве она у тебя есть? Ты свой народ продаешь! Ты куплен нами!

Салманов тоже перестал следить за речью. Он резко бросил машину к обочине, подрезав «Волгу» идущую сзади, и остановился. Развернулся на сиденье:

— Да я, если хочешь знать, всю вашу свору на дух не переношу! Все ваши лозунги, призывы… Кто вы такие, чтобы вершить судьбы других людей? Кто такой бен Ладен? Просто террорист, помешанный на мировом господстве фанатик! Такой же как Гитлер.

Патрик с усмешкой спросил:

— Что же, в таком случае, мешает тебе уйти? Смерти боишься?

Карие глаза яростно смотрели в голубые с минуту, затем Салманов с горечью пожал плечами:

— Своей не боюсь… Я за жизнь родных опасаюсь. Ты прекрасно знаешь, что уйти от вас можно лишь мертвым!

Он снова завел автомобиль и выбрался на проезжую часть. Остаток пути Руслан молчал. По его лицу Марина видела — мужчина жалеет, что открыл свою внутреннюю суть. Симпатичное лицо побледнело. Но открывать карты женщина не спешила. Вся ярость Салманова могла оказаться искусной игрой. Кэмпбелл больше не приставал у женщине. Они вошли в квартиру. Оба мужчины молчали и «не замечали» друг друга. Степанова снова направилась к оружию. Она сделала вид, что уже забыла о ссоре в автомобиле. Позвала:

— Патрик, смотри, все же эта коллекция весьма красива, не смотря на мрачное прошлое. Руслан, а ты не мог бы показать мне еще кое-что?

Он подошел и кивнул:

— Что именно?

Она указала рукой на турецкий ятаган с крупным голубым камнем в рукоятке. Затем на морской кортик в ножнах из червленного серебра с выгравированным орнаментом. Марина погладила камень пальцем:

— На сапфир похоже.

Салманов усмехнулся:

— Он и есть! Ты в камнях разбираешься!

Женщина долго разглядывала острое, как бритва, лезвие с орнаментом и бороздкой для стока крови посредине. Потом повертела в руках кортик, глядя на смертоносное жало. Вернула оружие хозяину. Задумчиво произнесла:

— Все же красиво сделано. Такие узоры…

И вдруг, вытаращив глаза, уставилась на аквариумы с растениями:

— Господи! Да тут у тебя царство водяное. Вот тот цветочек со снимка! Откуда? Я понюхаю?

Не дожидаясь согласия хозяина, она подтащила кресло. Резво забралась на него и привстав на цыпочки ткнулась носом в сиреневый цветок. Разочарованно сказала:

— Не пахнет… — Огляделась в комнате, не слезая с кресла: — Здорово!

Руслан смущенно наклонил голову:

— Я биолог. Работаю в ботаническом саду с водными растениями, собранными со всего мира. Этот цветок назвается водяной цикламен. Он очищает воду от примесей и грязи. Вот из этого аквариума можно смело пить воду. Растение работает, как очистной фильтр. Хочешь, я покажу тебе целые заросли таких растений? И множество других видов. Ты в Ботаническом саду хоть раз была?

Марина честно ответила:

— Ни разу. На выставках цветов на ВДНХ бывала, в цветочных магазинах, но в Ботаническом саду не была. Стыдно, конечно, но я и помыслить не могла, что там может быть что-то интересное. Ботаника у меня ассоциируется со школой: амебы, инфузории, еще какая-то дребедень и все.

Салманов рассмеялся:

— Можем вечером съездить. Посмотришь. Там тепло, правда сыровато…

Кэмпбелл вмешался. Не взглянув на соперника, сказал:

— Анжела, я не думаю, что тебе понравится торчать в сырой конуре, где с потолка капает. В Англии тоже есть прекрасный сад. Там имеются все условия для посетителей. Скоро мы вернемся в Лондон и я сам свожу тебя поглядеть на флору земли.

Руслан вспыхнул:

— Анжела, не стоит верить этому типу. У него, конечно, имеются деньги, но его разыскивает Интерпол.

Салманов мстительно поглядел на Полонского, всем своим видом показывая: ну, что, съел? Патрику ничего не оставалось делать, как злобно проговорить:

— Ты за это ответишь!

Он развернулся и вышел из комнаты. Марина удивленно поглядела в спину ирландца. Перевела взгляд на ингуша:

— Интерпол — это серьезно. Даже я знаю, что они занимаются поисками террористов. Разве Патрик террорист?

Руслан покачал головой и зло произнес:

— Еще какой! Ну, что, поедем в Ботанический сад вечером? Цикламены под вечер пахнуть начинают. Такой аромат стоит, голова кружится. Мне как раз надо кое-какие растения пересадить на новое место. Если захочешь — поможешь.

Марина поглядела на ногти и показала их Салманову:

— С такими когтями? Я их полгода растила. Обрезать не хочется. Все мои подруги с ума сходят от их длины. Ни у кого таких нет!

Он посмотрел на розовато-серебристые коготки. Подошел поближе и глядя снизу вверх на стоявшую в кресле женщину, прижал ее ладонь к губам:

— Не обижайся, но временами ты напоминаешь капризного и лукавого ребенка, временами дурочку, а еще чаще в тебе проглядывает одиночество. Ты места себе нигде не находишь. Мечешься по миру, что-то постоянно ищешь. Выпячиваешь вперед глупость, прячась под ней от жизни. Я не знаю, откуда у тебя деньги и такая роскошная квартира, но на содержанку ты не похожа.

Марина слушала его с опущенной головой и вдруг расплакалась. Слезы потекли сами, смывая косметику. Он молча протянул ей носовой платок:

— Я тебя расстроил… Извини, но ты действительно, как одинокий ребенок. Я привык жить среди растений и мне это бросается в глаза.

Она хлюпнув носом, спросила:

— Тебе сколько лет?

— Тридцать восемь.

Она рассмеялась сквозь слезы:

— А говоришь, как старый дед!

Он улыбнулся, глядя на ее покрасневшие глаза:

— Без косметики тебе лучше. Знаешь, ты не наноси краски, когда поедем. Этот рыжий прав — у нас с потолка капает. Конденсат скапливается на стекле. Одень купальник. Придется бродить почти по пояс в воде.

Марина сходила в ванную комнату и умылась, успев перемигнуться с Полонским, который с мрачным видом сидел на кухне. Степанова вернулась в комнату. Не обращая внимания на Салманова, вновь начала приводить себя в порядок. Припудрила щеки, слегка тронув скулы румянами. Подкрасила ресницы тушью. Мазнула по векам оливковыми тенями. Руслан смотрел на нее, как завороженный. В комнату вошел Кэмпбелл и внимательно посмотрел на мужчину и женщину. Сел на диван. В дверь позвонили и Салманов пошел открывать. Женщина быстро наклонилась к Полонскому и прошептала:

— Прикажи Абдул Гамиду убить меня и Руслана в Ботаническом саду. Расскажи об Интерполе. — Вадим вздрогнул, а она добавила: — За меня не переживайте. Объясню…

Успела нырнуть в кресло до того, как вошли Абдул Гамид, Исмаил Кармаль и Салманов. Гамид посмотрел на мрачное лицо Кэмпбелла, на безмятежное — Анжелы и обернулся к Руслану. Взгляд хозяина квартиры был решителен, губы упрямо сжаты. Похоже, Гамид все сразу понял, так как взял Салманова под руку и увлек на кухню. Через пару минут послышался твердый голос Руслана:

— Я не откажусь и стану ухаживать за этой женщиной. Мне плевать, что ирландцу не нравится. Мы в России, а не на востоке, где у женщины нет никаких прав! Анжела свободная женщина, она будет выбирать сама. Абдул, я не собираюсь обсуждать эту тему ни с тобой, ни с кем-то еще.

Салманов вернулся в комнату и преспокойно уселся на подлокотник кресла, рядом с Мариной. Его рука легла на спинку, не касаясь женщины. Кэмпбелл мрачно поглядел на него. Вскочил на ноги и вышел из комнаты. Гамид кинулся за ним. Кармаль уселся на диван и молча разглядывал женщину. На его лице вообще ничего не отражалось. Было похоже, что он не принял ничьей стороны. Руслан наклонился и спросил:

— Ну, что, поедем сегодня?

Степанова приподняла лицо:

— Согласна. Ты заедешь? Я могу приехать и на своей машине, но место не знакомое. Я даже не знаю, где там парковаться.

— Итак, в пять вечера я заеду за тобой.

— До скольки мы там пробудем?