Великий Гусляр - Кир Булычев

– Только для любителей, для тех, кто понимает.

Ложкин шел домой, смущала его некоторая неловкость от грубости, учиненной им в магазине, но неловкость понемногу исчезала, потому что за Ложкиным шли, сами того не замечая, взволнованные люди, перебрасывались удивленными словами и восхищались золотой красавицей в банке.

– Принес чего? - спросила супруга Ложкина из кухни, не замечая, как светло стало в комнате у нее за спиной. - Небось пол-литра принес?

– Пол-литра чистой воды, - согласился старик, - Пол-литра в банке и вам того же желаю.

– Нет, - сказала старуха, не оборачиваясь. - Там, на улице, и принял.

– Почему это?

– Чушь несешь.

Старик спорить не стал, раздвинул кактусы на подоконнике, подмигнул канарейкам, которые защебетали ошеломленно, увидев банку, достал запасной аквариум и понес его к крану, на кухню.

– Подвинься, - сказал он супруге. - Дай воды набрать.

Тут супруга поняла, что муж ее не пьяный, и, вытерев руки передником, заглянула в комнату.

– Батюшки, - воскликнула она. - Нам еще золотой рыбки не хватало!

Супруга нагнулась над банкой, и рыбка высунула ей навстречу острое рыльце, приоткрыла рот, будто задыхалась, и сказала негромко:

– Отпустили бы вы меня, товарищи, в речку.

– Чего? - спросила супруга.

– Воздействуйте на мужа, - объяснила рыбка почти шепотом. - Он меня без вашего влияния никогда не отпустит.

– Чего-чего? - спросила супруга.

– Ты с кем это? - удивился старик, возвращаясь в комнату с полным аквариумом.

– И не знаю, - сказала жена. - Не знаю.

– Красивая? - спросил Ложкин.

– Даже и не знаю, - повторила жена. Подумала чуть-чуть и добавила: - Отпустил бы ты ее в речку. Беды не оберешься.

– Ты чего, с ума сошла? Ей же цена два рубля сорок копеек в государственном магазине.

– В государственном? - спросила жена. - Уже дают?

– Дают, да никто не берет. Не понимают. Цена велика. Да разве два сорок для такого сказочного чуда большая цена?

– Коля, - сказала супруга, - я тебе три рубля дам. Четыре и закуски куплю. Ты только отпусти ее. Боюсь я.

– Сумасшедшая баба, - уверился старик. - Сейчас мы ее в аквариум пересадим.

– Отпусти.

– И не подумаю. Я, может быть, ее всю жизнь жду. С Москвой переписывался. Два сорок уплатил.

– Ну как хочешь. - Старуха заплакала. И пошла на кухню.

В этот момент нервы у рыбки не выдержали.

– Не уходи! - крикнула она пронзительно. - Еще не все аргументы исчерпаны. Если отпустите, три желания выполню.

Старик был человек крепкий, сухой, но аквариум при этих словах уронил, разбил и стоял по щиколотку в воде.

– Не надо нам ничего! - ответила старуха из кухни. - Ничего не надо. Убирайся в свою реку! От тебя одни неприятности.

– Неет, - сказал старик медленно. - Нееет. Это что же получается, разговоры?

– Это я говорю, - ответила рыбка. - И мое слово твердое.

– А как же это может быть? - спросил старик, поджимая промокшую ногу. - Рыбы не говорят.

– Я гибридная, - сообщила рыбка. - Долго рассказывать.

– Изотопы?

– И изотопы тоже.

– Выкинь ее, - настаивала старуха.

– Погоди. Мы сейчас испытаем. Ну-ка, восстанови аквариум в прежнем виде, и чтобы на окне стоял, а в комнате сухо.

– А отпустишь, не обманешь?

– Честное слово, отпущу. Тебя на три желания хватает?

– На три.

– Тогда ты мне аквариум восстанови; если получится, сбегаю в магазин, еще десяток таких куплю. Или, может, ты одна говорящая?

– Нет, все, - призналась рыбка.

– Тогда ставь аквариум.

В комнате произошло мгновенное помутнение воздуха, шум, будто от пролетевшей мимо большой птицы, и тут же на окне возник целый, небитый, полный воды аквариум.

– Идет, - сказал старик. - Нормально.

– Два желания осталось, - напомнила рыбка.

– Тогда мне этот аквариум мал. Приказать, что ли, новый изобразить? Столитровый, с водорослями, а?

Старуха подошла между тем к старику, все еще находясь в состоянии смятения. Теперь же к смятению прибавился новый страх - старик легкомысленный, истратит все желания рыбки, а что если врет она? Если она такая единственная?

– Стой! - сказала она старику. - Ты сначала других испытай. Других рыбок. Они и в малом аквариуме проживут. Ей же аквариумы строить плевое дело. Нам новый дом с палисадником куда нужнее.

– Ага, - согласился старик. - Это дело, доставай деньги из шкафа, ведро неси. Пока я буду в отлучке, глаз с нее не спускай.

– Так большой аквариум делать или как? - спросила рыбка без особой надежды.

– И не мечтай! - озлился старик. - Хитра больно. В коллективе работать будешь. У меня желаний много - не смотри, что пожилой человек.

Ксения Удалова, соседка сверху, зашла за пять минут до этих слов к Ложкиным за солью. Соль вышла вся. Дверь открыта, соседи - свои люди, чего ж не зайти. И незамеченная весь тот разговор услышала. Старики к ней спиной стояли, а рыбка если ее и заметила, то виду не подала. Ксения Удалова, мать двоих детей, жена начальника стройконторы, отличалась живым умом и ничему не удивлялась. Как тихо вошла, так тихо и ушла, подсчитала, что Ложкиным время понадобится, чтобы ведро с водой взять, деньги достать, выбежала на двор, где Корнелий Удалов, ее муж, по случаю субботы в домино играл под опадающей липой, и крикнула ему командирским голосом:

– Корнелий, ко мне!

– Прости, - сказал Корнелий напарнику. - Отзывают.

– Это конечно, - ответил напарник. - Ты побыстрей только.

– Я сейчас!

Ксения Удалова протянула мужу плохо отмытую банку с наклейкой «Баклажаны», пятерку денег и сказала громким шепотом:

– Беги со всех ног в зоомагазин, покупай двух золотых рыбок!

– Кого покупать? - переспросил Корнелий, послушно беря банку.

– Золотых рыбок. И бери покрупнее.

– Зачем?

– Не спрашивать! Бегом - одна нога здесь, другая там, никому ни слова. Воду не расплескай. Ну! А я их задержу.

– Кого?

– Ложкиных.

– Ксаночка, я ровным счетом ничего не понимаю, - сказал Корнелий, и его носик-пуговка сразу вспотел.

– Потом поймешь!

Ксения услышала шаги внутри дома и метнулась туда.

– Куда это тебя? - спросил Саша Грубин, сосед. - Проводить, дружище?

– Проводи, - ответил Удалов все еще в смятении. - Проводи до зоомагазина. Золотых рыбок пойду покупать.

– Быть того не может, - сказал Погосян, партнер по домино. - Твоя Ксения в жизни ничего подобного не совершала. Если только пожарить.

– А ведь и вправду, может, пожарить, - несколько успокоился Удалов. - Пошли.

Они покинули с Грубиным двор, а игроки весело рассмеялись, потому что хорошо знали и Ксению, и мужа ее Корнелия.