Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

пластом ложится на всё бесчисленное количество грешников, людей и других разумных существ, и с головы до ног пронизывает их и проходит через все их естество. Всматриваюсь в самую эту адскую мглу, которая состоит из острых тончайших игл. Эти огненные иглы – точно ужасные жала скорпиона, исполненные мучительного яда. И вот, находясь в этой мгле, все грешники как бы превращаются в нестерпимую боль, в самые мучения и невообразимые страдания. У этих грешников и плач, и рыдание, и стон, и крик, и рев – все смешивается в какой-то ужасный пронзительный шум! Весь ад превращается в один страшный гул. Я не могу это ни видеть, ни слышать! Передо мной словно столб стоит из невообразимых мук. Но я вижу еще, что адская мгла разряжается и получает другой вид, вид беспредельного сгущенного облака из тьмы-тьмущей огромных шершней. О, с какой же силой они набрасываются на грешников и жалят их! Грешники, во избежание ужасных ран, соединяются в плотную сплошную массу. О, как они ужасны! Жалко мне всех грешников! Я вижу, как они горят изнутри себя, точно большие костры! И исходящий из них огонь шаром вырывается из их уст и тотчас принимает форму языка, и в несколько рядов обвивает шею каждого.

Вижу все это, и чувствую, и понимаю, почему праведники страдают на земле, а грешники благоденствуют. Эта проблема для меня теперь разрешается просто и понятно. Праведники, страдая на земле, изживают все грехи, всё, внедрившееся в них, зло, изничтожают в себе и возможность грешить. Грешники же, если на земле и благоденствуют, то только потому, что не хотят расставаться со своими грехами, и Господь Бог поступает с ними согласно их хотению. Он предоставляет им полную свободу. Если они не захотели уничтожить свои грехи на земле, через веру и любовь ко Христу, то они теперь изживают грехи не на земле, а в аду!

Думая так, я вдруг слышу точно крики людей с тонущего в зловещую ночь парохода, которые среди бушующих волн рассвирепевшего моря вопиют: «Погибаем! Тонем! Погибаем! Спасайте! Спасайте!» Из гущи находящихся в аду грешников докатываются бесчисленные голоса: «Мы страдаем, мы мучаемся, мы погибаем! Господи, осудивший нас на вечные муки, спаси нас, зараженных грехом злословия!» Слыша это, я от страха падаю и переполняюсь к сим несчастным великою любовью и сердечной жалостью! Ах, как же они страшно мучаются! Ни язык человеческий, ни уста ангельские не могут передать даже и миллионной частички тех мучений и страданий, которые терпят эти несчастные насельники ада.

Вижу перед собой двух грешников. Они мне говорят: «Неужели мы будем здесь находиться без конца?»

Я: Давно вы здесь?

Они: Или ты непричастен к нам, что такой вопрос предлагаешь?

Я: О, больше чем кто другой причастен!

Они: Разве ты принадлежишь к тем несчастным, что на земле матерными словами злословили Самую Святую из святых Божескую Троицу, и пречистую Деву Марию, и все таинства Церкви, и, в частности, Евхаристию, и людей, и животных?

Я: Разве таковые есть среди вас?

Они: О, есть много, они находятся в пучине огненной мглы, где их сердца и их языки горят наисильнейшим адским огнем, которым пылает находящийся здесь сам сатана.

Я: Почему же я их не вижу?

Они: Эти грешники принадлежат к богохульникам!

Я: Ах, помилуй всех, о, Боже!

Они: Скажи, если знаешь, будет ли нашим мукам какой-нибудь конец?

Я: Думаю, что да; ибо бесконечен только Бог!

Они: Хотя мы и получили начало бытия, но ведь и мы теперь бесконечны в нашей жизни, понимаешь?

Я: Понимаю. Но ведь вы и я – тварь, созданная безначальным и бесконечным Богом, а зло и грехи не есть нечто созданное Богом, они не есть тварь; а поэтому зло не только не бесконечно, но оно и не вечно. Если же не вечно и не бесконечно зло, то и страдания, и муки ада как живой процесс изживания зла в твари, тоже не вечны, тем более не бесконечны. Более того скажу: цели воплощения Христа в человеческую тварную природу, Его Голгофа в абсолютной полноте осуществятся только при завершении вечных мук грешников!

Они плачут и говорят: «О, Господи, спаси же нас!» Говоря это, они медленно, не сводя с меня очей, погружаются в пучину мучительнейшей огненной мглы, в которой находятся все грешники! Мне очень больно становится на душе! Какая-то нервная дрожь пронизывает меня насквозь, чувствую страх и непреодолимое внутреннее трепетание; на душе сильная тоска и жалость по отношению к сим страдальцам и мученикам ада!

О, Господи, спаси всех! Спаси и грешников, и самого диавола, спаси всю Свою тварь, спаси, о, Боже! Пусть она вся каждый момент прославляет Тебя, единого истинного Бога, и всегда сознает, что Ты один и есть и ее Создатель, и ее Спаситель. Тебе, Господи, подобает слава, и честь, и поклонение во веки вечные. Аминь.

17 сентября. [Встреча со своим двойником]

Утром дождь. В двенадцать часов дня я снова созерцаю адские муки. Проникая в богоотчужденность, я зрю ее превращенной в огненный песок, точно в страшную безграничную пустыню. Этот огненный песок представляет собой невообразимую тучу страшного урагана, поднимающего и вертящего его с необыкновенной быстротой и целыми пластами опускающего на самое дно преисподней. В толще этого огненного адского песка находятся грешники. Их здесь бесчисленное множество. Если разложить всю землю и луну на атомы, то именно такое число грешников находится в сем огненном песке. Все они страшно плачут, рыдают, стонут, мучаются и страдают. Смотря на них и слыша их плач, рыдание и рев, я превращаюсь в одни слезы, в одну жгучую жалость к ним! О, как бесконечно тяжело созерцать адские мучения грешников!

Слышу, как они взывают ко Христу: «Осудивший нас на вечные муки, Господи, сжалься над нами, прости нас!» Смотрю на них, и у меня от ужаса стучат зубы, и ноги подкашиваются, и кружится голова! Вижу, как передо мною несутся, волны за волнами, целые горы этого огненного песка с находящимися в нем грешниками, и все это с необыкновенной быстротой, с шумом и завываньем проносится мимо меня. Одна из таковых волн, по неведомым мне судьбам, вдруг останавливается напротив меня, и из этой волны песочных гор и хребтов грешники спрашивают, кто я. Я говорю им, что такой же, как и они.

Они: Почему же ты не с нами?

Я лишь собирался ответить, как увидел среди них себя. Увидевши себя среди них, я всматриваюсь в своего двойника и спрашиваю