Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

страданиями изжить собственные грехи. Да и в этом проявляется опять-таки любовь и милость Христа к этим насельникам ада! Так размышляя, я сознаю, насколько бесконечно благостен Христос ко всей Своей твари без исключения! Думая и говоря так, я слышу, как весь ад кается, молится и умоляет Христа о пощаде.

Господи! Ты поистине есть чистая любовь, святое благо, милость, сострадание, доброта, спасение, всепрощение, снисхождение. Ты есть радость, блаженство, вечное бессмертие, красота, сладость! Небесный мой Бог! Я преклоняю колена перед Тобою и молю Тебя, прости, Владыка мой, всем прости и всех и всё введи в Царство Твое вечное и бесконечное! Господи, не оставь никого без милости Своей, не отвращай ни от кого Своего благостного лица! Господи, не закрывай Своих очей от нас! Всегда, Благостный, смотри на нас, и от Твоих святейших, обращенных на нас, взоров мы будем чувствовать себя всегда довольными, бодрыми, сильными, решительными на любые подвиги ради Тебя и полными всякого блаженства и покоя!

О, слава Тебе, Христе Боже мой, слава Тебе! О, благодарение Тебе, упование наше, опора наша, утешение наше, дыхание наше, свобода наша, вечность наша, бесконечность наша, Христос Бог наш! Аминь.

15 сентября. [Встреча со знакомой, всех осуждавшей]

Я спешу как можно скорее идти на то новое место, где был вчера. Сейчас я полон всяких, и тяжелых, и легких, и грустно-печальных, и радостно-восторженных дум! Иду. На пути я встречаю препятствие: два священника нарочно прибыли ко мне за советом. Я, преподав им совет, отпускаю их от себя. Иду. Вот давешнее место. Становлюсь. Опять созерцаю ад. Вижу всю богоотчужденность, представляющуюся огненным ползучим, сплошным мхом! Ему нет границ. Он словно густыми облаками ползет из самой бездны богоотчужденности и обертывает, точно огненным одеялом, каждого грешника. И все грешники, завернутые в огненный ползучий адский мох, страшно стонут. От нестерпимой боли они вопят, сжимают кулаки, скрежещут зубами, кувыркаются, падают, точно мячики, катаются от переживаемых страданий и от этого страшного ползучего огненного мха. Я с ужасом все это созерцаю. Вдруг все они вздрагивают, от страха друг к другу жмутся. «Что же это такое?» – думаю. И вот вижу я, адский огненный ползучий мох вползает в рот каждого грешника, и напластовывается на язык и на горло, и постепенно проникает во внутренность каждого из них! О, как невыносимо страшно! Я еле перевожу дыхание от ужаса. Смотрю, что будет дальше.

Вижу, этот адский огненный ползучий мох проходит по внутренности грешника, и снова ползет по всему его существу, и опять входит в его внутренность! Вдруг я слышу громоподобный голос: «Я первый осудил своего Творца и Бога и вот влачу свое существование в сих адских муках!.. Увы мне, падшему херувиму!» У меня помрачается ум от страха. «Боже мой, – взываю я, – поддержи мои силы, дай мне до конца созерцать грешников, мучающихся здесь!»

Вдруг из бездны богоотчужденности вырываются огненные ползучие мхи, и они, подобно хвостам огромнейших раков, наносят ужасные удары по устам несчастных грешников. Я дрожу от переживаемой мною таинственной жуткости! Я вижу, как сих грешников огненный ползучий мох ввергает в пучину! Слышу страшный плач тьмы тьмущей здесь находящихся страдальцев! Обоняю зловонный запах вроде запаха гнилой рыбы! Меня тошнит. Вот где, думаю, всякий грешник совершенно познает на личном опыте суть того или другого греха! Мы же сплошь и рядом думаем, что грехи наши – это наши ошибки, на самом же деле, какой бы ни был грех, он не является человеческой ошибкой, а, напротив, он есть сопротивление Богу, добровольный уход твари от Творца, он, наконец, есть разрушительное обращение твари на себя саму с целью самоуничижения! Вот какой ценою грешник выгорает, изничтожается сам в себе тем или другим грехом! Так размышляя, я вижу стоящую перед собою женщину, когда-то бывшую мне знакомой.

Она: Узнаешь?

Я: Узнаю. Как ты здесь оказалась?

Она: Миллиарды лет здесь страдаю, и еще, и еще столько же буду страдать.

Я: За что ты здесь?

Она: За осуждение всех и каждого!

Я: Ты же считалась великой подвижницей и девственницей?

Она: С детства не смотрела на мужчин, сохранила чистоту, ежедневно прочитывала Евангелие, каждую неделю причащалась, пять сот земных поклонов клала ежедневно, бедных посещала, все, что имела, раздала нищим. Но вот была слабость – всех осуждать и осуждать исключительно из-за ревности к славе Божией, и вот за это осуждение где я теперь нахожусь!

Я: Господь рано или поздно выведет вас отсюда.

Она: О, Пречистая Дева Мария, моли Сына Своего и Бога нашего за всех нас!

Я: Твердо убежден, что, пока грешники страданиями и муками не изживут свои грехи, до тех пор теплый и светлый луч благодати Божией не коснется их.

Она: Мы все здесь каемся в грехах, всегда просим и молим осудившего нас Христа, чтобы Он спас нас от этих невыносимых мук!

Сказав это, она быстро исчезает из моих очей и входит в самую гущу этого огненного, ползучего мха. Удивляюсь и всем существом изумляюсь тому, как всякие муки и страдания за тот или другой грех принимают различные образы!

Размышляя об этом, слышу ужасный грохот. И вот вижу, как вся богоотчужденность, со всеми в ней грешниками, винтообразно вьется, извивается, взвивается, свивается, опять разворачивается, развивается, распластывается и, точно туман, сгущается, уплотняется и делается полною прежних ползучих огненных мхов!

«Господи! Господи! – думаю я. – Как крестьянин после уборки хлеба молотит хлеб, выбивая из него до последнего зёрна, так и любовь Твоя всячески выбивает, выжигает, изничтожает муками ада всякое зло из твари, чтобы сделать ее чистой, достойной Царства Божия! О, Творец и Спаситель мой! Недостает ни чувств, ни мыслей, ни слов, чтобы осознать и высказать хоть частичку той бесконечно любви, которую Ты благоволил излить на Твое создание. О, Христос мой, о, неисчерпаемая радость моя, о, безграничная сладость моя, благодарю Тебя за все, благодарю Тебя и за самый ад Твой, и за все его муки! Христос мой! Дай мне любоваться Тобою, дай мне смотреть на Тебя, дай мне всегда созерцать живой образ Твой! О, Христос, Ты мой, Ты принадлежишь мне. Аминь».

16 сентября. [Адские муки за злословие]

Чудный, теплый день! В девять часов утра я отправляюсь опять в лес под то же дерево, чтобы опять созерцать вечные муки грешников. Прихожу на священное для меня молитвенное место. Здесь, по обыкновению, меня объемлет прежняя сила, и я опять созерцаю богоотчужденность. Последняя моим душевным очам представляется огненной мглой, которая густым