Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

свете фонарей возникло нечто, нарушившее опостылевшую монотонность… При ближайшем рассмотрении оказалось, что это остатки лагеря поискового отряда военных, некогда сгинувших здесь. Старые палатки, прогнивший генератор и десяток самоходных транспортировщиков, обвешанных неплохо сохранившимися рюкзаками со снаряжением.

В глаза не бросались никакие явные признаки борьбы с кем-либо, не было видно и останков солдат. На длинном раскладном столе расставлена пластиковая походная посуда. Лагерь выглядел так, словно все люди в нём попросту испарились в одно мгновение.

Изнурённые до крайности наши наконец-то решили, что пора бы сделать привал. Алекс и Лёша встали в охранение. Их старшие товарищи занялись самым важным на данный момент делом. Ветераны устроили техосмотр старым «самоходкам», потому как на транспорте перемещаться гораздо быстрее и веселее, чем на своих двоих. Тич и Тегру ничего иного не оставалось, как, смахнув пыль со стола, приступить к приготовлению скромной трапезы. Впрочем, по сравнению с беглым перекусом на ходу…

Генератор удалось отремонтировать, Сидоркин заменил его вышедший из строя двигатель на движок одного из разобранных транспортировщиков. И под тихое урчание обновлённого источника питания, в мертвенно-бледном свете лагерных ламп, они приступили к трапезе. И никто из отряда в данный момент не ожидал активизации той силы, против которой они выступили, покинув родные миры… Более того, никто даже не мог вообразить, что их истинный враг в точности повторит тот же тип атаки, которому уже подвергся отряд, едва появившись на этой планете. Только в этот раз удар сфокусируется на одном из его членов. Даже умница Тич, чрезмерно утомлённая нагрузками, позволила себе расслабиться…

Ничего худого не ожидая в ближайшие полчаса хотя бы, все кушали, перебрасывались шуточками и улыбались. Лишь Алекс поглощал еду молча, о чём-то сосредоточенно размышляя. Тич захотела отвлечь его, но шутка, адресованная принцу, не порадовала его, а напротив, разозлила. Мышцы Алекса напряглись так, что затрещала одежда. Он посмотрел на девушку с неприкрытой агрессией и злобно прошипел что-то вроде: «Сама ты недалёкая, и шутки твои глупые!» Тич промолчала, а вот Лёша не стал терпеть подобного обращения с девушкой. Молодой землянин, и это было видно невооружённым глазом, уже испытывал к локосианке чувство куда большее, чем дружеское.

Лёша сказал Алексу о том, что Тич старается подбодрить его, придурка, но братец, как чмо болотное, погрузился в себя, любимого, и маринуется в фекалиях собственных сомнений и страхов. Сказал о том, что другие тоже пребывают не в лучшем состоянии духа, но тем не менее, как истинные воины, контролируют себя… Договорить Лёша не успел.

Что тут началось! Алекс вспылил, он вскочил и начал орать в полный голос. О том, что какие, в задницу, воины?! Слепо идти за поводырём – это удел овец! Она сама не знает, куда ведёт отряд. Сегодня планета с отравленной атмосферой, завтра пепел атомной пустыни, послезавтра – какая-нибудь пустота космоса или протуберанцы сверхновой. А откуда известно, что впереди не ловушка, подстроенная Чёрными Звездами?! Эта дура тощая даже и вякнуть не успеет, простите, я не права! Да и на кой чёрт они потом надобны, её дурацкие извинения?!

Лёша, само собой, бурно возражал. Алекс завёлся ещё больше и бросился на землянина. Словопрения переросли в жестокую схватку. Молодые воины моментально впали в состояние боевой ярости, с ходу навесили друг другу по несколько ударов в полный контакт. Наставники попытались их разнять, но оба, получив по суровому удару в голову от Алекса, растянулись на холодных камнях пещеры. Сверкнули ножи, разъярённые Лёша и Алекс ходили кругами, выжидая мгновения, чтобы броситься на противника, и неизвестно, чем бы в конце концов закончился этот танец смерти…

Неожиданно раздался отчаянный женский крик. Оборвавшись, он сменился прерывистым рыданием, и этот плач навзрыд остановил молодых воинов. Они будто вмиг протрезвели, опустили ножи и растерянно обернулись… Ильм, шатаясь, пытался встать. Восславянин держался за челюсть, ударом в неё Алекс отправил старика в нокаут. Виталий же так и остался лежать. Глаза старого землянина были широко раскрыты, его нос неестественно искривился, из ноздрей текла кровь. Над телом причитала Тич.

Произошло непоправимое. Подчиняясь великому закону вселенской глупости, один из величайших воинов всех эпох и народов, переживший бессчётные военные кампании, случайно погиб. Погиб глупо и бессмысленно, от руки своего же лучшего, любимого ученика. Тщательно культивируемый инстинкт убийцы сработал в осатаневшем Алексе автоматически. Принц прямым беспощадным ударом сломал учителю нос, и осколки костей вонзились в мозг.

Когда ужас произошедшего дошёл до сознания Алекса, он бросился к Сидоркину, начал его трясти, кричал, умолял Вселенную вернуть землянину жизнь. Вой страшный, нечеловеческий наполнил пустоту тёмной пещеры… Прояснившись, разум Алекса искренне раскаялся в содеянном, но уже ничто не могло вернуть к жизни человека, по сути, ставшего принцу вторым отцом… Так и простоял один из младших Дымовых на коленях перед остывающим телом соратника Дымова-старшего и продолжал стоять даже после того, как Ильм и Лёша подняли Виталия Ивановича и завернули в ткань палатки.

Алексу понадобилось полчаса, чтобы взять себя в руки и встать с колен. Остальные, также раздавленные случившимся, ожидали, не нарушая гробовой тишины. Принц поднялся, в полном молчании вырезал лучевиком глубокую нишу в стене пещеры. В ней и похоронили великого воина Земли и Локоса. В руки ему вложили клинок, негоже солдату безоружным являться с рапортом о пройденном земном пути… Молодой землянин, по месту рождения будучи одной веры с Сидоркиным, прочитал отходную молитву, и слова православного канона очень кстати прозвучали в подземелье, как будто так и надо. Нишу закрыли стальным листом от основания генератора. На нём и начертали имя погибшего.

Горевать было некогда, наш отряд отправился дальше. До трагедии наставники успели оживить три транспорта. Топливо из остальных слили и распределили поровну. Тич и Лёша оседлали первый, за ними следовали Ильм и Тегр, который был недоволен подобным распределением мест, но в скорбный час не перечил своей драгоценной подопечной. Алекс, молчаливый и хмурый, замыкал конвой. С ним никто ни о чём не заговаривал…

Ехали часов двадцать с лишним, настороже, с оружием в руках. Расслабляться себе больше никто не позволял, даже во время короткого привала, минут девяносто на сон, а точнее, на полудрёму. Враг так и не проявил себя. К исходу суток, за очередным поворотом, открылась огромная каменная зала. Свет фонарей выхватил разноцветное великолепие форм и цветов в лабиринте сталактитов и сталагмитов. В центре, как бы на подиуме, возвышалась ступенчатая пирамида, на её вершине чернел загадочный не то монумент, не то обелиск. Отряд спешился и осторожно приблизился к этому сооружению. На вековой пыли,