Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

Джейми поднял свои синие глаза, жмурясь от яркого полуденного солнца, бьющего ему прямо в лицо.

— Я здесь со своими людьми. Разве мой выбор не ясен?

Колум снова переменил позу, внимательно глядя на племянника, словно надеясь найти ответ в тончайших оттенках его голоса.

— Ты уверен в правильности своего решения? — спросил Колум. — Люди присягают на вассальную верность по многим причинам, о большинстве из которых не разглагольствуют. Я разговаривал с Лохиелем, Кланраналдом, Алексом и Ангусом Макдональдами. Ты думаешь, они здесь потому, что считают Якова Стюарта своим законным королем? Я хотел встретиться с тобой, чтобы услышать твое искреннее мнение. Заклинаю тебя честью твоего отца.

Видя, что Джейми колеблется, Колум продолжал, по-прежнему не сводя с него пристального взгляда:

— Я спрашиваю не ради себя. Если у тебя есть глаза, ты можешь заметить, что земные дела не долго будут меня волновать. Но я думаю о Хэмише — твоем двоюродном брате.

Он умолк и теперь сидел неподвижно; тревожное выражение исчезло с его лица, серые глаза смотрели открыто и внимательно. Джейми тоже сидел молча, словно мраморный ангел на памятнике, высившемся у него за спиной. Я знала, перед какой сложной дилеммой он оказался, хотя догадаться об этом по его спокойному, невозмутимому виду человеку непосвященному было трудно. Тем же самым вопросом мы задавались, когда приняли решение прийти под знамена Карла. Поддержка такого большого клана, как Маккензи, могла побудить и других привести к победе Младшего Претендента. Но если, несмотря ни на что, восстание закончится провалом, то хуже всех придется именно леохским Маккензи.

Джейми повернул голову, и его глаза остановились на мне.

«Подскажи, что делать?» — спрашивал его взгляд.

Я чувствовала, что Колум тоже смотрит на меня с немым вопросом, и даже брови были вопросительно подняты. Но перед моим мысленным взором возник Хэмиш, рыжеволосый десятилетний мальчик, которого скорее можно было принять за сына Джейми, чем за его двоюродного брата. И что будет с ним и другими членами клана, если леохские Маккензи вместе с Карлом потерпят поражение? У жителей Лаллиброха был Джейми, который мог спасти их от уничтожения, если дело дойдет до этого. Жителям Леоха не поможет никто. И все же здесь не мне решать, подумала я и, пожав плечами, опустила голову. Джейми глубоко вздохнул и решился.

— Отправляйтесь домой в Леох, дядя, — сказал он. — И пусть ваши люди тоже остаются там.

Колум долго сидел неподвижно, глядя прямо на меня. Наконец рот его искривился, но выражение, появившееся на лице, мало напоминало улыбку.

— Я чуть было не остановил Неда Гоуэна, когда он отправился спасать вас от казни, — сказал он, обращаясь ко мне. — Теперь я рад, что не сделал этого.

— Спасибо, — тем же тоном ответила я.

Он вздохнул и с силой потер затылок, как будто бремя вождя клана было слишком тяжело для него.

— Значит, решено. Я встречусь с его высочеством утром и сообщу ему о своем намерении.

Его рука опустилась на каменную скамью рядом с рукой племянника.

— Спасибо за совет, Джейми. — Он помедлил и добавил: — Да благословит тебя Бог.

Джейми наклонился вперед и накрыл ладонью руку Колума. Он улыбнулся своей широкой, как у матери, улыбкой и сказал:

— И вас тоже, дядя.

Королевская Миля кишела людьми, наслаждающимися скудным осенним теплом. Мы шли молча. Я крепко держала Джейми под руку. Вдруг он покачал головой и пробормотал что-то по-гэльски.

— Ты правильно поступил, — сказала я, больше отвечая на его мысли, чем на слова. — Я поступила бы так же. Что бы ни случилось, по крайней мере Маккензи будут спасены.

— Может быть, — проговорил он, рассеянно ответив на приветствие одного из офицеров. — Но что будет с остальными? С кланом Макдональда, Магилливрея и другими, которые пойдут за Карлом? Погибнут они или, может быть, нет? Но разве мог я посоветовать Колуму поступить так же?

Он покачал головой. Лицо его омрачилось.

— Никто этого не знает, англичаночка.

— Конечно, — мягко сказала я, пожимая его ладонь. — Мы ничего не знаем. Или, наоборот, знаем слишком много.

Он чуть улыбнулся и крепче прижал к себе мою руку.

— Да, англичаночка. Ничего. Решение принято, и ничего изменить нельзя, поэтому не следует беспокоиться.

Часовым у ворот Холируда был Макдональд, один из людей Гленгарри. Отвлекшись на секунду от своего занятия — поиска вшей, он узнал Джейми и впустил нас внутрь. От теплой погоды эти паразиты еще более оживились. Покинув уютное местечко где-нибудь под мышкой или в паху, мерзкие существа порой пускались в опасное странствие по рубашке или пледу и неожиданно оказывались в руках их владельцев.

Джейми, улыбаясь, что-то сказал ему по-гэльски. Солдат засмеялся, сделал вид, что вытащил из-за пазухи вошь и бросил ее в Джейми, который, подхватив шутку, притворился, что поймал ее, окинул критическим оком и, подмигнув мне, забросил себе в рот.

— Ну как голова вашего сына? — вежливо осведомилась я у лорда Килмарнока, встретившись с ним в танце на балу в галерее Холируда.

Меня мало волновало самочувствие Джонни, но коль скоро этого разговора все равно не избежать, я решила поговорить здесь, где возможная враждебность между нами не будет замечена большим количеством людей.

Галерея представляла собой длинный зал с высоким потолком, стрельчатыми окнами и двумя большими каминами. Она служила местом проведения серии пышных приемов, знаменовавших торжественное вступление Карла в Эдинбург в сентябре. Сейчас здесь собрались сливки высшего общества Эдинбурга, чтобы засвидетельствовать почтение Карлу, — складывалось впечатление, что он и впрямь может победить. Дон Франсиско — почетный гость Карла — стоял в парадной части залы, беседуя с хозяином. Он был одет в унылом испанском стиле: в мешковатые темные панталоны и совершенно бесформенный кафтан с круглым плоеным жестким воротником — молодежь и модная публика не могла без скрытой иронии взирать на этот нелепый костюм.

— О, все в порядке, миссис Фрэзер, — беззаботным тоном ответил Килмарнок. — Шишка на голове не беспокоит мальчишек в его возрасте. Но его самолюбие, конечно, уязвлено, — добавил он и неожиданно весело улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ, испытав облегчение.

— Я пытался привить Джону черты, необходимые наследнику рода Килмарноков. Но вот смирению никак не мог научить. Может быть, вашему слуге это лучше удастся.

— Надеюсь, вы не отлупили его после этого?

— Простите, как вы сказали?

— Да нет, ничего, — ответила я, покраснев. — Посмотрите, это Лохиель? А я думала, он болен.

От танца у меня перехватывало дыхание, да и лорд Килмарнок, видно, тоже не был настроен на разговор, поэтому у меня была возможность осмотреться вокруг. Карл не танцевал, хотя слыл превосходным танцором и молодые дамы Эдинбурга жаждали его