Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

Джейми помолчал, внимательно вглядываясь в лицо своего дяди. Затем улыбнулся.

— У вас глаза моей матери, — сказал он. — Разве я могу игнорировать этот факт?

Колум на минуту задумался. Его глаза были чистые, серые, как крыло голубки, опушенные густыми черными ресницами. Несмотря на свою несомненную красоту, они порой становились холодными, как сталь, и я невольно, уже в который раз, спросила себя: «А как же выглядела мать Джейми?»

— Ты помнишь свою мать? Ты был еще совсем крошкой, когда она умерла.

От этих слов губы Джейми слегка дрогнули, но голос прозвучал спокойно:

— Я был достаточно большой… Мне говорили, что я немного похож на нее. А поскольку в доме моего отца уже в те времена было зеркало, я имел представление о ней.

Колум коротко засмеялся:

— Больше, чем немного.

Он впился в Джейми глазами, которые мягко светились.

— Да, парень. Ты — сын Элен. В этом нет никакого сомнения. Эти волосы…

Он слегка коснулся волос Джейми, отливающих то ли золотом, то ли янтарем, густых и волнистых.

— И этот рот. — Рот самого Колума искривился. — Широкий, как ночной горшок, — так я когда-то ее дразнил. «Ты могла бы ловить мошек ртом, как жаба, — говаривал я ей, — если бы у тебя к тому же был еще и липкий язык».

Застигнутый врасплох, Джейми засмеялся.

— Уилли тоже однажды сказал мне это, — произнес он, и тут же его полные губы плотно сжались.

Он редко говорил о своем старшем брате и, думаю, никогда не упоминал его имени при Колуме.

Если Колум и заметил что-то, то не подал виду.

— Я написал ей… — сказал он, задумчиво глядя на один из покосившихся памятников, — когда твой брат умер от оспы. Впервые после того, как она покинула Леох.

— Ты имеешь в виду, после того, как она вышла замуж за моего отца?

Колум кивнул, все еще глядя в сторону.

— Да, ты же знаешь, что она была старше меня, на два года или что-то вроде этого. Та же разница в возрасте, что и у вас с сестрой. — Его глубоко посаженные глаза вновь обратились к Джейми. — Я никогда не видел твою сестру. Вы с ней дружны?

Джейми лишь молча кивнул, внимательно вглядываясь в лицо своего дяди, как будто стараясь найти ответ на загадку, давно мучившую его.

Колум тоже кивнул.

— Так же как и мы с Элен. Я был болезненным ребенком, и она часто ухаживала за мной. Я помню, как солнце золотило ее волосы и как она рассказывала мне сказки, когда я лежал в постели. И даже позже, — красиво очерченные губы тронула легкая улыбка, — когда ноги отказали мне, она каждый день и утром, и вечером заглядывала ко мне в комнату и рассказывала все леохские новости. Мы говорили обо всем: об арендаторах, о сборщиках налогов, как следует лучше вести дела… Потом я женился, но Летицию ничто не интересовало.

Он горестно махнул рукой, вспомнив о жене.

— Мы говорили с ней — иногда в наших беседах принимал участие Дугал, — но чаще всего мы беседовали с Элен вдвоем о том, как лучше организовать жизнь клана, чтобы его члены ладили между собой, какие соглашения следует заключать с другими кланами, как использовать земли и пастбища… А потом она уехала, — резко произнес он, глядя на свои узловатые руки, лежащие на коленях. — Не спросив разрешения у родителей и даже не попрощавшись… Время от времени до меня доходили слухи о ней, но сама она никогда не давала о себе знать.

— Она не ответила на ваше письмо? — тихо спросила я.

Он покачал головой, не поднимая глаз.

— Она была больна. Потеряла ребенка, и к тому же у нее самой была оспа. Возможно, она собиралась ответить попозже. Так часто случается. Отложишь что-нибудь на потом — и забудешь. А через год она умерла.

Он взглянул на Джейми в упор, и тот выдержал его взгляд.

— Я был несколько удивлен, когда твой отец написал мне, что отправляет тебя к Дугалу, с тем чтобы после ты переехал ко мне в Леох для получения образования.

— Родители так решили, еще когда только поженились, — ответил Джейми. — Я должен был воспитываться у Дугала, а затем переехать на время к тебе.

Усилившийся ветер принес с собой сухие веточки лиственницы, и Джейми с Колумом одновременно передернули плечами от неожиданной прохлады. В этом их жесте лишний раз проявилось семейное сходство.

Колум заметил мою улыбку и тоже слегка улыбнулся.

— Однако решения или договоренности остаются в силе до той поры, пока договаривающиеся стороны верны взятым на себя обязательствам… Но я тогда не знал твоего отца.

Он открыл рот, желая что-то добавить, но ничего не сказал. Воцарилось гробовое молчание. Наконец Джейми нарушил его.

— Что ты можешь рассказать мне о моем отце? — спросил Джейми, и в его вопросе послышалось любопытство ребенка, рано потерявшего родителей и пытающегося дополнить запечатлевшийся в детстве смутный образ сведениями от знавших их людей.

Я понимала это чувство. То немногое, что я знала о своих родителях, сообщил мне в основном дядя Лэм, но он не был мастером давать характеристики.

Колум же — совсем наоборот.

— Ты хочешь спросить, как отец выглядел?

Он еще раз внимательно оглядел своего племянника и, кажется, остался доволен.

— Посмотри в зеркало, парень. Там ты увидишь лицо своей матери, но отец глянет на тебя этими проклятыми кошачьими глазами Фрэзеров.

Он выпрямился и сменил позу, желая дать отдых своему измученному телу. Его губы, как обычно, были плотно сжаты, и я видела две глубокие морщины, пролегавшие между носом и ртом.

— Честно говоря, — продолжал он, усаживаясь поудобнее, — я не особенно любил твоего отца, так же как и он меня. Но я знал его как человека чести.

Он помолчал и мягко добавил:

— В этом ты похож на отца, Джейми Маккензи Фрэзер.

Лицо Джейми не изменилось, лишь веки чуть дрогнули. Только человек, хорошо его знающий, как я, или наблюдательный, как Колум, могли это заметить.

Колум глубоко вздохнул.

— Поэтому я решил поговорить с тобой. Я должен принять решение: Маккензи Леоха — на стороне короля Якова или короля Георга. — Он кисло улыбнулся. — Это дьявольски трудный вопрос, но я должен его решить.

— Дугал… — начал было Джейми, но Колум остановил его движением руки.

— Я знаю, что думает по этому поводу Дугал. За последние два года я немного отошел от дел, — неторопливо произнес он, — но я — Маккензи Леохский и мне решать. Дугал поступит так, как я ему велю. А я хочу знать, какое решение ты считаешь более правильным для блага клана, кровь которого