Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

задан через вечность, когда все, кто проснулся от ее визга, понатягивали на головы «одеяла» и решили, что можно спать дальше. Наивные: услышав мое «На месяц, а то и больше», дочка Тины заверещала так, что напрочь лишила меня остатков слуха, а их — последних иллюзий по поводу возможности продолжения отдыха.

Для того чтобы перевернуться с живота на спину, требовалось как-то разжать мертвую хватку тоненьких, но сильных пальчиков. Рисковать здоровьем было страшновато, поэтому я предложил Алиенне почти равноценную замену — левую кисть. И уже через несколько мгновений, устроившись поудобнее, взглядом поманил к себе Майру, хлопочущую около костра.

За считанные удары сердца, потребовавшиеся хозяйке рода Эвис для того, чтобы пройти разделяющий нас десяток шагов, эта умница успела не только оценить мою расслабленную позу и как-то почувствовать настроение, но и выбрать правильную линию поведения. Поэтому, оказавшись рядом, по-свойски опустилась на ложе возле моего правого бедра и мило улыбнулась.

— Знакомьтесь! — без всяких там «аресс» обратился я к Алиенне. — Это Майра, моя правая рука, человек, которому я доверяю, как самому себе, и чьим доверием очень сильно дорожу.

Такой необычный способ представления был принят вполне нормально: вместо того чтобы вскакивать на ноги, приседать в реверансе и с предельно серьезным выражением лица произносить положенные слова, ар Лиин-младшая ограничилась тем, что выпрямила спину, уважительно склонила голову и сказала одну-единственную фразу:

— Я бы умерла от гордости, если бы такие слова когда-нибудь сказали обо мне!

— В этом нет ничего невозможного… — с очень располагающей улыбкой сказала Майра, прилегла рядом со мной и… жизнерадостно хихикнула, увидев, как глаза Алиенны становятся размером с медный щит, а лицо стремительно покрывается румянцем.

Я тоже ухмыльнулся, проследив направление взгляда девушки и сообразив, что ее так ошарашило:

— Это костюм торренской наемницы. Удобен, прочен, незаменим в лесу и в горах, а также очень красив. Кстати, если есть желание увидеть, как он выглядит целиком, посмотрите на вашу маму!

Тина, до этого момента восседавшая на противоположном краю ложа и с напряжением прислушивавшаяся к нашему разговору, тут же оказалась на ногах и, сделав вид, что за какой-то надобностью направляется к костру, прошла мимо дочери. Та онемела — видимо, не представляла, что ее мать, наверняка казавшаяся девушке идеалом благородной, может облачиться в настолько «развратную» одежду.

Тем временем ар Лиин-старшая, внимательно отслеживавшая реакции дочери, деловито пожала плечами:

— На мой взгляд, Найта и Вэйль выглядят в таких костюмах куда интереснее…

— Не-не-не, на меня сейчас лучше не смотреть! — затараторила старшая хейзеррка, включившаяся в игру. — Я сонная, растрепанная и помятая, поэтому оценивать костюм лучше на Вэйльке!

— Найта и Вэйль. Обе — Эвис… — тихонько прокомментировал я и вместе с развернувшейся на месте Алиенной уставился на младшую хейзеррку. И порядком удивился, заметив, насколько она изменилась после того, как выздоровела: копна угольно-черных волос, волнами опадающих на плечи, стала выглядеть гуще. Во взгляде появилась уверенность в себе, а в уголках глаз — искорки сдерживаемого смеха. Личико порозовело и округлилось. Губы стали ярче и сочнее. Добросовестно расстегнутый ворот куртки демонстрировал верхнюю часть груди весьма приличного объема, а штаны с затянутой шнуровкой — очень и очень аппетитные бедра!

— Красиво! — через какое-то время признала мелкая. — Но ведь это же ужас как…

— … удобно! — «поддакнул» я, а когда растерянная девушка непонимающе уставилась мне в глаза, объяснил: — Понимаете, лес — это не только зеленое море, которым можно любоваться из окна вашей спальни, но и лезущие в глаза ветки, колючки, пытающиеся оцарапать кожу, и насекомые, так и норовящие ее прокусить. Если вы пробежитесь в платье хотя бы вокруг этой поляны, то очень быстро поймете, что подол, так красиво стелющийся по полу во время движения по коридорам или залам вашего родового замка, а также пышные рукава, предназначенные неизвестно для чего, цепляются за каждую ветку. Плотно зашнурованный корсет мешает нормально дышать. А туфельки на высоком и остром каблучке проваливаются сквозь ковер из иголок и застревают в земле!

— Если оценивать одежду под этим углом, то такой костюм, пожалуй, действительно удобнее любого платья! — неуверенно согласилась она. — Но оказаться в нем под оценивающими взглядами я, пожалуй, не рискну!

— Ближайшие месяц-полтора рядом с вами буду находиться только я, ваша мама, Майра, Найта и Вэйль… — сообщил я. — Взгляд кого из нас пятерых вы считаете оценивающим?

…Охотничья заимка действительно напоминала небольшую крепость. Высокий — в два с лишним моих роста — глухой забор с небольшими башенками по всем четырем углам можно было преодолеть, лишь открыв мощные ворота, способные выдержать несколько ударов тарана. Первый этаж «донжона» был совершенно глухим, жители второго могли смотреть на окружающий мир только через узкие бойницы, а окна были лишь на третьем. Но и они в случае опасности могли полностью перекрываться ставнями, больше похожими на большие пехотные щиты. Признаков наличия на крыше крепостных стрелометов я не обнаружил. Зато оценил венчающие ее зубцы в форме ласточкиного хвоста и дополнительной бойницей посередине.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что тот, кто строил эту заимку, был очень добросовестной личностью. Либо чего-то опасался: и забор, и «донжон», и вспомогательные постройки, разбросанные по территории, были пропитаны смесью глины, соли и извести[1]. А воду из колодца можно было набрать, не опасаясь случайной стрелы, так как он был надежно укрыт широкой двускатной крышей.

Зато внутри «донжона» внешней суровостью и не пахло. Даже на первом, «общем», этаже стены были затянуты роскошными гобеленами, изображающими сцены охоты, и увешаны головами и чучелами всевозможных представителей животного мира. Массивные, но основательно устаревшие диваны и кресла радовали седалища мягкой, хорошо выделанной кожей. Масляные светильники и подсвечники блестели полированной бронзой. А здоровенный стол, рассчитанный человек на двадцать, и тяжелые стулья с высокими спинками потрясли бы самых пристрастных ценителей прекрасного вычурной резьбой.

На втором этаже, предназначенном для проживания гостей, было еще роскошнее. Все шесть покоев — по три с каждой стороны центрального коридора — были трехкомнатными. В гостиных имелись небольшие столы, стулья, оружейные стойки, мягкая мебель и зеркала. В женских комнатах — шкафы для одежды и обуви, сундуки для вещей, столики с зеркалами для ухода за собой и мягкие пуфики. В спальнях, кроме широченной кровати с балдахином, пары кресел, ковров и картин обязательно присутствовал небольшой столик с мерной свечой и камин. А еще сдвижной ростовой щит, в «мирное» время закрывающий бойницу и прикрытый довольно